| ЗАПИСКИ БОЙЦА |

Они смотрят в черную пустоту пробитого перекрытия, туда, где за клубами дыма нет ничего, кроме стылого, мертвого космоса. А из груди его выходит последний воздух. Долгий, тихий, похожий на шелест осенних листьев: Х-с-с-с-с-с... И всё. Наступает тишина. Такая тишина бывает только на дне океана или в могиле. Я сижу в луже его крови. Мой бушлат лежит на его изуродованном теле. Мои руки черны от его запекшейся жизни. В кулаке зажат погасший телефон, который еще сохраняет слабое тепло аккумулятора. Где-то наверху снова начинает методично, мерно работать тяжелая артиллерия: выход... пауза... удар... Земля вздрагивает, осыпая нас белой известковой перхотью. А я сижу и не могу закрыть ему глаза. Они не закрываются. Они застыли, прикованы к небу. Я прижимаю разбитый лоб к его холодному плечу и зажимаю себе рот обеими руками. Я не плачу. Я давлю в себе вой. Звериный, черный, рвущий кишки вой, который рвется наружу, но которому нельзя звучать — потому что сверху кружат «птицы», потому что война еще идет, потому что я, черт бы всё это побрал, почему-то все еще дышу. Я дышу. А он — нет.