Пытаясь найти новые истоки экспериментального искусства в Екатеринбурге/Свердловске, открыл книгу Евгения Алексеева про Екатеринбургские свободные художественные мастерские 1919–1923 гг. В рамках этих мастерских работали как авторы более или менее консервативные (типа скульптора Эрьзи, установившего на площади «Ваньку голого» или известного импрессиониста Туржанского), так и беспредметники/супрематисты или движенцы Петр Соколов, Анна Боева, мой любимый Александр Лабас. Мастерские были нужны, чтобы внедрить новые принципы обучения, совмещающие работу беспредметного с дизайном, научиться делать новую броскую пропаганду, украшать город, просто создавать образцы прогрессивного искусства. Начались мастерские ровно в период, когда город уже вчухал футуристов: по нему проехался Бурлюк, выставил массу диких картин (одна из них - портрет выше), вертелся, плясал, цокал, пародировал друзей футуристов. Вот одно из свидетельств: «В зале висело до 20 произведений непонятного содержания. Какой-то хаос различных предметов, наклеенных на холсте; например, кусок сломанной лестницы, голова собаки, кусок газеты, гриф от скрипки, расщепленный по слоям дерева, черные треугольники, оранжевые кружки и т. п. — в общем, какой-то винегрет. Что хотел художник сказать этим холстом — трудно угадать. Часть произведений лежало у стены зала, ученики школы развешивали остальные вещи. Посмотрел на необычную выставку, жуть взяла... <...>. Одно полотно ребята ставили к стене, вертели, перевертывали его и так и не смогли определить, где у него верх и где низ. Повесили по своему усмотрению. Вскоре пришел в зал сам автор Давид Бурлюк. Среднего роста, упитанный, волосы посыпаны сверху золотистым порошком бронзы. Яркая жилетка всех цветов радуги плотно облегала кругленькое брюшко художника. В петлице черного сюртука красовалась большая желтая деревянная ложка. Его спросили, правильно ли повешена загадочная картина. Бурлюк с улыбкой ответил, что повесили вниз головой, но это не беда, так она лучше смотрится, да и все равно народ ничего не поймет». *Тогда же Бурлюк провел вечер на звание «орла уральской поэзии». В мастерских же ставили не менее радикальные опыты: подвешивали материалы, раскачивали и преподаватель Соколов учил имитировать движение объемов в пространстве: «Подобные «аналитические» постановки, составленные из деревянных, металлических форм и предметов обихода, подвешенных к потолку». Практиковались там и кубистические раскладки лиц и поиск грязных неожиданных колористических решений. После одной из выставок мастерской был диспут, который прекрасно зафиксировал презирающий футуристическое художник-реалист Н. Сазонов: «Пролеткультовцы-футуристы вещали в наш адрес: — Вы — черви, ползающие на грязной земле. Мы видим за сотни лет вперед расцвет своего искусства; вы же — гниль... вас с вашим реализмом забудет новое поколение, мы же указываем путь к грядущему... Мы не оставались в долгу: — Ваши картины нельзя помещать даже в дом умалишенных, так как они принесут вред больным!» В 1923 году мастерские осмотрел Луначарский, написал про «футуристическую отрыжку», про то, что студенты заинтересованы, но процесс поставлен коряво и все начало реформироваться от авангардных поисков в сторону нормального прикладного иск-ва. Но мы-то знаем, что через 40 лет всё снова радикализуется. *В иллюстрациях работа Бурлюка, 2 Лабаса, Патрина (плакатная).