Вышла моя подборка в Mountains №2 со стихотворениями из уже вот-вот книги «Стихотворения Руслана Комадея» и комментарием Миши Корюкова: «Нарушения грамматической нормы, усиливающие интонацию, постоянно обозначают расстояние между говорящим и слушающим, между собой и собой же. Местоимения ведут себя как архивные документы, переходя из падежа в падеж, от одного лица к другому, решая задачи идентификации, принадлежности, может, в большей степени направленности — от «Ползу к себе» до «только в никуда». * * * На потолке огней не больше, чем меня. Мне не хватает дней. Мне не хватает для. Но если продохнуть И выкрикнуть навек. То перечеркнут путь, То изрисован снег. И пламя не болит. И ветер не свистит. Укройся, божий лик. Укройся, божий стыд. * * * Между снегом и светом стоит нефтяная стена, Прекращается день, и смыкаются пальцы домов. Я за горло держусь и себя выпиваю до дна. Как же душно дышать без воды, без дыханья, без слов… Вот во мне циркулирует пряная нефть и кипит, Опускаются пальцы, как стаи, глотают дома. Взгляд выходит слоями из дома: из окон-орбит. Как же мне не понять, что дыхание — это тюрьма? Расступаются пальцы, и свет наступает на тень, Нефть скребется за дверью и в горло обратно ползет. В душном доме болтается приторный взгляд без петель. Прекращается снег и уходит, а мне не везет. Сколько можно гадать, трепеща в нефтяной полынье? Гуща-гущей, а отсвет стекает по горлу-ножу. Милый дом, не скупись, дай чужое дыхание мне! Снег и свет, дверь закройте за нефтью. А я прослежу. * * * Изнаночные ангелы воистину живут, кидаясь круглыми камнями по ночам. Они молчат поодаль и кричат на звук, в дыхании их мокрая печаль. Не зря они напоминают мне собак. У них слюна до неба и шерстей края. Они растут как капли и белесая земля, когда светают руки, ангелы не спят.