Пару дней назад шел по другой стране: через железную дорогу, кричащих собак, поле старого аэродрома, через разноцветную грязь гетто-района, где малые дети «букали» мне, через фермерские хозяйства, через просторные дворы, где ворота с каменными конями или львами, мимо сорных распадающихся гранатов. Общался с пастухами, пытались обмениваться шутками о вершине горы, куда я шел (Сукова-барсукова), обратно везли албанцы, рассуждали о том, что «река» под нами это «река» по-сербски, смеялись. Такое сквозное движение по региону позволило избежать стабильного переключения между языками как в городе: флюидное пространство говорения и понимания. С одной стороны, страшно остаться без речи, с другой, как здорово избавиться от диктата языка-языков и болтаться в корявых объяснениях жестах, в которых выстраивается маленькая коммуникация здесь и сейчас.