Маск наезжает на ВСУ, Европа ищет переговорщика, Сербия меняет власть. В эфире Первого канала обсудили три важные темы. 🇺🇸 Что стоит за претензиями Маска к ВСУ? Маск вдруг возмутился тем, что ВСУ используют Starlink для убийства людей и нарушают условия использования сервиса, хотя раньше его это слишком смущало. Думаю, у этого явления есть четыре причины. Первая – финансовая. Украинская сторона и ее союзники, мягко говоря, жульничают с оплатой услуг, и Маск несет финансовые потери. Вторая – репутационная. Маск позиционировал Starlink как гражданский сервис, хотя тот активно используется в военных целях. Это создает маркетинговые риски для его бизнеса. Третья – военная. Маск не может не учитывать угрозы для собственной спутниковой группировки, в том числе с учетом российских противоспутниковых возможностей, включая комплекс «Нудоль». Четвертая – политическая. Демократы стремятся пересмотреть систему контрактов между Маском и Пентагоном и усилить контроль над его бизнес-империей. Это особенно актуально в контексте выборов в Конгресс США. При этом резко отключить Starlink для ВСУ Маск вряд ли решится: такой шаг даст его политическим противникам дополнительный козырь в борьбе против него. 🇪🇺 Европа ведет кастинг на роль переговорщика с Россией. А зачем? Мне трудно представить, что европейцы сегодня найдут действительно достойную политическую кандидатуру, способную консолидированно представлять позицию всей Европы. У такого переговорщика не будет достаточного авторитета и веса, чтобы остальные лидеры ЕС не могли ему возразить. Да и необходимых полномочий ему никто не даст. Поэтому я бы не стал рассчитывать на то, что европейцы вообще смогут договориться о едином представителе. При этом сам курс ЕС вряд ли изменится: европейцы продолжат поддерживать ВСУ и подбрасывать дрова в костер конфликта. В таких условиях ожидать чего-то конструктивного от них в части переговоров не приходится. 🇷🇸 Что смена власти в Сербии будет означать для России? Здесь я настроен умеренно оптимистично. Сербский народ остается для нас дружественным и братским, но при выработке внешнеполитической линии важно разделять общество и политическую элиту. Кроме того, даже если оппоненты Вучича изменят риторику в отношении России, это еще не означает, что они принципиально пересмотрят внешнеполитический курс страны. Вполне возможен венгерский сценарий: новая власть меняет тон заявлений, но на практике сохраняет преемственность по ключевым вопросам. Так, после ухода Виктора Орбана Будапешт допускает не самые приятные для Москвы заявления, однако продолжает сотрудничество с Россией в атомной энергетике и придерживается прежней позиции по поддержке ВСУ. Поэтому давать сейчас однозначный прогноз было бы непрофессионально. Но хочется надеяться, что и в Сербии сохранится преемственность внешнеполитического курса.