Нечаев

Что не так с письмом Зеленского? Гуру криворожской дипломатии вновь взялся за перо. Сперва написал Трампу – попросил ракеты для ПВО. Ответа не получил. Затем написал Путину – и промахнулся по-крупному. Достаточно открыть письмо в оригинале. Во-первых, украинский для его авторов явно не родной. Во-вторых, текст пропитан внутренними противоречиями. Он одновременно пытается быть ультиматумом, агиткой, психологической атакой и мирной инициативой. В итоге – не работает ни в одном качестве. Выделим ключевые промахи. Стилистический разрыв Сначала адресату угрожают: пишут про «потужні перемоги», «старость», «усталость», персональные угрозы. А потом внезапно: «Я предлагаю вам встречу». То есть человека публично унижают, а затем зовут «честно и достойно» договариваться. И то, и другое сразу – признак истерики, а не стратегии. Победитель или проигравший? В своем письме Зеленский: – говорит об «усталости России»; – утверждает, что санкции будут усилены; – пишет, что россияне недовольны; – обещает работать над усилением этой самой усталости. Но если Россия так истощена и загнана в угол, зачем эта нервная инициатива о срочной встрече? Если ты побеждаешь, ты не просишь о встрече. Это проигрывающая сторона должна просить о ней – и тогда письмо писали бы в Кремле, а не на Банковой. Telegram-язык вместо дипломатии Текст полон оборотов, понятных прежде всего украинской аудитории. Фразы вроде «наші далекобійні дрони завітали» («наши дальнобойные дроны заглянули») носят нарочито мемный характер, присущий украинскому Telegram-языку. И это понятно: в их картине мира любой текст должен быть вирусным и пригодным для нарезки на цитаты в пабликах. Психологические проекции вместо аргументов Текст перегружен психологическими проекциями: – росіяни втомились (россияне устали); – урядовці втомились (чиновники устали); – світ втомився (мир устал); – вас це більше не влаштовує (вас это больше не устраивает). Все это подается как известный факт. Хотя очевидно: авторы не аргументируют – они конструируют свою психологическую реальность, опираясь на отдельные, вырванные из контекста явления. Сдвиг в сторону персонализации Криворожская дипломатия годами пыталась представить конфликт как глобальное противостояние добра со злом, где «весь світ з нами» («весь мир с нами»). А тут внезапно простой формат: «між нами і вами» («между нами и вами»). Конфликт сводится к прямой сделке между двумя физическими лицами. С чего вдруг? Кризис времени и сужающееся окно возможностей В письме постоянно повторяется один и тот же мотив: – «не можна чекати» («нельзя ждать»); – «поки США зайняті Іраном» («пока США заняты Ираном»); – «потрібна зустріч» («нужна встреча»); – «питання вирішуються не в Анкориджі» («вопросы решаются не в Анкоридже»). После бравады про «усталость России» Зеленский намекает на сужающееся окно возможностей. Но сужается оно не у России. Иначе письмо писали бы, повторюсь, в Кремле. Дефицит стратегической культуры Дипломатические письма такого уровня пишут в едином стиле. У авторов Зеленского – каша: исторический пафос, дворовая риторика, обороты из Telegram-каналов, странные переговорные формулы, угрозы и тут же попытки выставить себя миротворцем, перекладывая ответственность за продолжение боевых действий на Москву. Авторы явно старались избежать прямых аллюзий на письмо запорожцев турецкому султану – чтобы не провоцировать шутки про КВН и «95-й квартал». Но при этом раздули собственную историческую значимость почти до межгалактического масштаба. За всем этим – дефицит стратегического мышления и политической культуры. Письма, претендующие на место в истории, так не пишут. Поэтому прохладная реакция Москвы неудивительна. Впрочем, кое-какой реакции Зеленский все-таки добился. В США его все чаще игнорируют. А в России напомнили: если хочешь поговорить – «ласкаво просимо до Москви». Дорогу знает лучше многих.