24 февраля. На стойках лежат свежие номера значимых газет. Листаю материалы коллег и понимаю: на передовицах нет ни слова о годовщине СВО. А ведь мимо стоек проходит множество людей – в аэропортах, гостиницах, бизнес-центрах. Кто-то берёт понравившуюся газету, кто-то просто скользит взглядом по первой полосе и идёт дальше. Да, у каждого в кармане есть гаджет, где формируется его персональная новостная лента. Но первая полоса газеты – это всё-таки другое. Это публичное пространство повестки. В каком-то смысле – коллективная картина дня. И я пытаюсь понять, что означает это молчание. Давайте подумаем вместе. Пока версии такие. Первая – СВО стала фоном. Спустя четыре года она превратилась в привычную часть политической реальности. Поэтому редакции могут не выносить её на передовицы. Вторая – аудитория устала. Годовщина перестаёт быть главной темой, если в ней нет нового политического или военного поворота. Нет новых решений, заявлений, переломов – нет и повода быть в центре внимания. А вот судьба «Москвича», мексиканские наркобароны или новые правила экспорта рыбы – другое дело. Третья – молчание как форма аккуратности. Годовщина любого крупного конфликта или его новой фазы – чувствительная дата. Любая интонация легко читается как позиция или политический сигнал: слишком громко – мобилизация; слишком рефлексивно – сомнение; критически, пусть и конструктивно – риски. Поэтому самый осторожный выбор – просто не выделять дату. Но во всех трёх версиях напрашивается один медиадиагноз: иногда «Главное дня» – это его отсутствие на первых полосах. P.S. В такие моменты жалею, что у нашей газеты ВЗГЛЯД нет печатной версии. Мы-то не молчали…)