Символ могущества или образ врага? Бегемот в Книге Иова и его интерпретации Василина Климашова Мы привыкли к слову «бегемот» как к названию известного животного, которое обычно отождествляют с гиппопотамом. Но в библейском тексте это слово означает нечто иное. В Книге Иова (40:10) перед нами не просто животное, а символ, который на протяжении веков получал противоположные истолкования. Одни видели в нем образ безграничного могущества Бога, другие – образ дьявола. Как один и тот же текст может порождать столь разные прочтения? И что происходит с этим образом, когда он выходит за пределы богословия и попадает в культуру? Что стоит в оригинале. Обратимся к самому тексту. В Книге Иова (40:10) читаем: «Вот бегемот, которого Я создал, как и тебя; он ест траву, как вол» (Иов. 40:10). На первый взгляд перед нами описание могучего животного. Но стоит всмотреться в древнееврейский текст – и привычное прочтение начинает вызывать вопросы. В оригинале на месте слова «бегемот» стоит термин בְּהֵמוֹת (бэхэмОт). Это множественное число от слова бехема – «скот», «животное». Если прочитать дословно, то получится: «Вот животные, которого Я создал…» – фраза, которая сразу обнаруживает грамматическую несообразность. Форма множественного числа здесь не согласуется с глаголами и местоимениями единственного числа, которые относятся к этому слову в контексте. Почему же тогда употреблено множественное число? Это особый художественный прием, который в латинской грамматике называется pluralis majestatis – «множественное величия». Автор Книги Иова сознательно использует форму множественного числа для обозначения одного объекта, чтобы подчеркнуть его значимость и сделать центральной фигурой повествования. Синодальный перевод транслитерирует это слово как имя собственное – «бегемот». Так в русском языке появляется образ конкретного зверя, которого часто отождествляют с гиппопотамом. Но оригинал оставляет простор для большего: перед нами не просто животное, а символ, требующий истолкования. В Книге Иова бегемот описан рядом с Левиафаном. Эти два существа образуют пару – и в библейском тексте, и в еврейской традиции. Они представляют две грани одной реальности: силы, которые превосходят человеческое разумение, но подчинены Творцу. Два подхода в святоотеческой традиции Образ бегемота в Книге Иова породил в святоотеческой экзегезе два противоположных подхода. Первый подход: символ Божественного могущества. Многие толкователи видели в бегемоте пример безграничной творческой силы Бога. Ириней (Орда) писал, что Бог предлагает Иову «облечься во все свое величие и сравнить себя с какою-нибудь земною тварью, делом рук Божиих». В. Н. Лосский подчеркивал роль бегемота как «верха путей Божиих»: только Бог способен укротить такие могучие создания, «безграничная мощь которых может быть укрощена лишь Тем, Кто их создал». А. П. Лопухин видел в описании бегемота и левиафана «наглядные примеры бесконечной божественной творческой силы, соединяющейся в мироправлении с правосудием». Второй подход: олицетворение дьявольского архетипа.