Польская мода в шляхетском сословии Белой Руси Алексей ХОТЕЕВ Народная культура живет традицией. Долгое время воспроизводятся одни и те же действия при рождении ребенка, заключении брака, похоронах. В праздничные дни подаются привычные блюда-угощения, в гости или на работу одевается типичная каждому случаю одежда. Однако наперекор устоявшейся традиции действует мода, новое веяние, новая культурная программа. Приверженцы новизны пренебрегают и высмеивают старые традиции, ломают устои, ратуют за перемены. Между старыми и новыми порядками нарастает противоречие, которое может привести общество к культурному разлому. Одни слои продолжают жить традицией, а другие усваивают новизну и обособляются от своего народа, ставят себя выше, чтобы совершенно отделиться от «малокультурных низов». Все это чревато серьезными социальными конфликтами и хорошо известно на примерах истории. Процесс культурного расслоения жителей Белой Руси проявился в XVI в. До этого в быту еще было много общего. И обязанные военной службой бояре, и простые землепашцы-крестьяне жили в деревянных срубных домах, покрытых щепой, спали на лавках, одевались просто, носили длинные бороды, ели борщ и пили медовуху. Ходили они в одну и ту же церковь, где молились на церковнославянском языке. Но в XVI в. ситуация стала меняться. Землевладельцы сословно обособились от крестьян, приобрели права судить их собирать с них налоги, обязуясь за это нести в пользу литовского господаря военную службу. Это служилое сословие в Великом княжестве Литовском появилось по образцу польского «рыцарства», «шляхты». Завелась новая мода одеваться «по-немецки», брить бороду, носить узкие кители вместо широких рубах и кафтанов. На смену деревянным домам у знатных людей пришли каменные дворцы-палацы с поварнями для приема гостей и псарнями для охоты. На пирах появились венгерские и испанские вина, всевозможные яства с приправами. Для своих выездов магнаты стали обзаводиться колясками и свитой по королевскому образцу. Ее составляли мелкопоместные шляхтичи, многие из которых были по-светски обходительными поляками. Признаком образованности стало употребление польского языка, вырос престиж католической веры и модного тогда протестантизма. На православную веру и церковнославянский язык кичливая шляхта («уроженые» люди) стала смотреть с презрением, как на религию невежественных («подлых») низов. О «грубости» русской веры с акцентом говорило католическое духовенство, например, ректор виленской академии иезуит Петр Скарга. Западнорусская знать ради приобретения гербов польского рыцарства заключала браки с польскими фамилиями, вместе с польскими женами появлялись при дворах польские духовники, слуги и учителя. Польская речь стала родной для потомков многих русских князей, которые стали подписывать документы на польский манер словами «рука властна» (то есть «собственноручно»).