Образ «кита» в Книге пророка Ионы Василина КЛИМАШОВА В Священном Писании есть места, которые кажутся настолько привычными, что мы перестаем вдумываться в их смысл. Образ Ионы, во чреве кита, принадлежит к числу наиболее узнаваемых библейских сюжетов, широко представленных в литературе и искусстве. Однако у этой узнаваемости есть обратная сторона: мы читаем знакомые слова, но верно ли понимаем их смысл? В качестве отправной точки анализа рассмотрим перевод. В древнееврейском тексте (Ион. 2:1) стоит выражение דָּג גָּדוֹל (даг гадоль) – «большая рыба». В древнееврейском языке отсутствует отдельное слово для обозначения кита как биологического вида. Речь идет о некоем огромном морском существе. В Септуагинте – греческом переводе Ветхого Завета, выполненном самими иудеями задолго до Рождества Христова, – это выражение передано словом κῆτος (кетос). Оно многозначно: «огромная рыба», «морское чудовище», «кит». Именно отсюда слово «кит» перешло в церковнославянский текст, а затем – в русский. Однако есть немаловажная деталь. Тем же самым словом в греческом переводе передается древнееврейское תַּנִּין (таннин) – «дракон», «морское чудовище». То самое, которое в других местах Библии ассоциируется с Левиафаном. Это свидетельствует о том, что уже древние переводчики воспринимали «большую рыбу» Ионы не как конкретное морское животное, а как существо, принадлежащее к тому же ряду символических образов, что и Левиафан. Иными словами, уже в древности «большая рыба» Ионы осмыслялась не как биологический объект, а как символ столкновения с бездной, с силами хаоса. При этом силы эти не автономны: Бог «приготовил» эту рыбу (Ион. 2:1) – она не самостоятельная сила, а орудие в руках Промысла. Чтобы понять, что означает «большая рыба», нужно вспомнить, что море в Библии – это не просто географический объект. Это символ хаоса, опасности, а порой и смерти.