От османского автономизма к албанскому ирредентизму: внешнее покровительство и политические проекты (1912–1924) Анна Филимонова Становление албанского национального движения (Rilindja Kombëtare) изначально формировалось в парадигме внешнего геополитического проектирования. Первая Призренская лига (1878 г.), возникшая под именем «Комитет истинных мусульман», и последующая Печская лига Хаджи Зеки (1899 г.) инструментализировались Османской Портой как барьер против славянских государств Балкан по формуле Стамбула Udutekemi Det’ne Zi («Наша граница — Черное море») с целью представить Сербию и Черногорию экзистенциальным врагом албанцев. Однако глубокая племенная раздробленность албанцев (геги и тоски), а также беспрецедентно жесткое подавление турецкими войсками восстания 1900 года показали слабость и уязвимость албанского движения при потере лояльности Порты. После Младотурецкой революции 1908 года начался острый кризис османского патронажа, в условиях которого Порта предприняла репрессивные меры запрета национальных объединений, что вызвало серию восстаний албанцев в 1910–1912 гг., самое крупное из которых возглавил Хасан Приштина. Тем не менее даже в это время, в октябре 1912 года, созданный в Скопье «Комитет спасения» (Хасан Приштина, Байрам Цурри, Мидхат Фрашери) пытался сохранить субъектность албанцев исключительно внутри Османской империи, рассматривая ее как единственную защиту. В период Первой Балканской войны и стремительного продвижения сербской армии к Адриатике албанские элиты оказались перед угрозой полной утраты внешней опоры. Крах Османской империи на Балканах в результате побед сербов и греков в Первой Балканской войне заставил албанских лидеров экстренно искать нового внешнеполитического патрона. В отличие от Сербии и Греции, опиравшихся на вековую историческую традицию, сложившуюся государственность и мощный военно-дипломатический союз, одержавший славную победу в 1912 году, албанское пространство не имело ни институционального опыта, ни внутреннего единства. Раздираемые племенными распрями, привыкшие к клановому произволу и разбойничьему укладу под османским патронатом, албанцы оказались неспособны к самостоятельной государственной самоорганизации. Там, где сербы и греки выступали как зрелые нации-освободители, албанские лидеры, лишившись турецкого покровительства, в экстренном порядке вояжировали по европейским столицам в поисках внешнего патрона независимости — от Вены до Рима. В этом аспекте выделяется деятельность Исмаила Кемали (Ismail Qemali, 1844–1919), происходившего из влиятельного феодального клана Влёры (Валоны), более тридцати лет являвшегося высокопоставленным чиновником Османской империи (занимал посты губернатора Варны, Берита, Болу, члена Государственного совета). После Младотурецкой революции 1908 года он стал депутатом обновленного османского парламента от Берата и возглавил либеральную партию «Ахрар». Однако с младотурками у него возникли непреодолимые расхождения, в результате разгоревшегося конфликта Исмали эмигрировал на Запад (Лондон, Париж, Вена) и там приступил к выработке проектов албанского государства.