Наука и университеты

Все вузы равны, но некоторые все-таки равнее других Александра Ледяева, сотрудник Лаборатории “Развитие университетов” ВШЭ — о том, почему свобода выбора для молодых вузов — скорее привилегия, чем данность Когда появляется новый университет, он оказывается в ситуации опоздавшего на вечеринку. Места за столом уже заняты “солидными господами”, иные из которых эдак лет на сто постарше. Они попривыкли друг к другу и уже давно решили между собой, что такое хорошо и что такое плохо. Но профессор По Ян из Пекинского университета, которая выступила на конференции исследователей высшего образования, показала, что новым вузам необязательно идти в кильватере старших. Можно действовать по принципу «мой клуб — мои правила». Правда, получается это не у всех и не всегда. По Ян исследовала молодые университеты Европы и Азии — те, что появились в последние десятилетия. Среди них и российская Высшая школа экономики, которая за тридцать лет прошла путь от никому не известного вуза до одного из ведущих университетов страны, ставшего лидером среди российских вузов в рейтинге “молодых тигров”. Она проанализировала, как молодые университеты себя позиционируют, и выделила несколько стратегий. Одни делают ставку на исследования — наращивают поток научных публикаций в топовых журналах. Другие выбирают связь с бизнесом — готовят кадры под запросы индустрии. Третьи привлекают иностранных студентов и стараются встроиться в глобальные сети. И оказалось, что выбор стратегии напрямую связан с положением в мировых рейтингах. Как показало исследование, наиболее успешными оказываются университеты, которые стараются быть “и самыми умными, и самыми красивыми”. Следом идут сбалансированные, которым удалось выйти на средние показатели, и международно-ориентированные. А вот замыкают список университеты с ограниченными ресурсами, которые не выбирают приоритеты, а просто пытаются выжить. Вот здесь и возникает главный вопрос: почему одни университеты могут выбирать комплексную стратегию, а другие застревают в режиме стартапа? К сожалению, исследование показывает связь между стратегией и успехом, но не объясняет, что определяет доступ к самому выбору. А ведь это не вопрос амбиций — никто не открывает университет с мыслью «давайте будем посредственными». Те, кто застрял в ограниченных ресурсах, не просто выбрали другую стратегию. Они оказались в ситуации, где выбора нет. Когда нужно закрывать зарплаты преподавателям и латать крышу, трудно думать о публикациях в Nature или международных партнерствах. Их формируют не амбиции, а обстоятельства. Получается парадокс, знакомый любому, кто изучал социологию неравенства: стратегический выбор возможен только там, где есть ресурсы для этого. Свобода позиционирования — привилегия тех, кто уже может себе позволить не думать о “хлебе насущном”. Для России это особенно болезненная тема. Молодые университеты здесь развиваются под сильным влиянием государства — через программы поддержки, регулирование, специальное финансирование. Государство может расширять пространство выбора щедрыми вливаниями в избранные вузы, или сужать его, задавая жесткие рамки. Возьмем региональные университеты. Многие из них молодые — появились в 1990-2000-е. Они работают в условиях, когда лучшие абитуриенты уезжают в столицы, а вокруг нет ни богатых компаний для партнерства, ни развитой научной инфраструктуры. Для них разговоры о выборе стратегии могут звучать как насмешка. ⬇️