Шепот нефти

🛢В марте доходы России от экспорта нефти и нефтепродуктов взлетели с $9,7 млрд до $19 млрд – это результат схождения трех факторов: эффекта отложенных платежей, сужения дисконта на Urals и роста физического экспорта. Зимой из-за жесткого комплаенса банков дружественных стран валютная выручка российских компаний зависала на счетах торговых домов, а весной транзакции частично нормализовались. Параллельно обострение на Ближнем Востоке потянуло вверх котировки Brent. Скидка на отечественную тяжелую нефть сократилась, что дало мультипликативный эффект для рублевой и валютной выручки. Второй драйвер – вынужденное перенаправление российского сырья из-за выбытия мощностей первичной переработки на отечественных НПЗ. Глушить скважины на зрелых месторождениях технологически рискованно, поэтому нефтяникам пришлось экстренно перекидывать высвободившуюся нефть в морские терминалы. Это обеспечило прибавку к морскому экспорту в 270 тысяч баррелей в сутки. Государству такая конфигурация выгодна, так как бюджет собирает налоги от базовой стоимости дорогого сырья. Однако сами компании теряют крек-спред – маржу, которую дает продажа высокооктанового бензина и дизеля. В перспективе этот финансовый поток закрепит парадоксальная ситуация двойной блокады на мировом рынке. С одной стороны, Запад пытается удерживать финансовую блокаду российских баррелей через «потолок цен» и вторичные банковские санкции. С другой – США начали физическую военно-морскую блокаду Ормузского пролива, отрезая Иран от экспортных маршрутов. Поскольку иранская нефть исторически делит с маркой Urals квоты на независимых китайских заводах, Вашингтон своими руками ломает собственный санкционный механизм. Лишившись иранских поставок, азиатские переработчики будут вынуждены переплачивать за российское сырье, окончательно сводя на нет западный дисконт. Подписаться на Шепот