ПОЛИНА МУЗЫКА. Фершробен

Про «Самость» и ситуацию с Анной Вас. Нарвусь на хейт, так как мое мнение не совпадает с общественным. Во-первых, я с ними работала, делала им съемку несколько лет назад. Коммуникация была сложной, но для меня это понимаемо: я сама периодически проявляю себя проблемно и как клиент, и как работник. В принципе, считаю, что незакрытые гештальты с агрессией должны решаться непосредственно с обидчиком, либо же в правовом поле. Во-вторых, я против кэнселлинга. Как уже сказала выше, считаю, что такие вещи должны решаться через суд либо тет-а-тет. В моей вселенной бить ебало и писать кляузы в суд нормально — я это практикую и готова ебошиться, если что. Выступать публично против крупных брендов и крупных институций для меня тоже нормально — потому что ресурсы таких проектов в сравнении с ресурсами простых смертных несопоставимы, и повлиять на ситуацию действительно можно только через светскую дискуссию. Почему я против кэнселлинга частных лиц и малого бизнеса, коим является «Самость»? Потому что масштаб социальной отдачи может быть несопоставим с мощностями отдельных лиц, а нанесенный урон неадекватен ситуации. Что и происходит сейчас. В-третьих, мое мнение о конфликте таково: случилось недопонимание на разных уровнях, простимулированное несовпадением в ключевых ценностях, помноженное на глупость каждого участника и раздутое в мега-драму, потому что общественности проще посочувствовать работнику, чем работодателю + триггер на смерть близкого, помноженное на наследие марксизма. Я понимаю этот разрыв: Тома потребовала абсолютно адекватных вещей и ее требованию проще посочувствовать — оно нам знакомо, оно обыденно, это требование, основанное на здравом смысле; требование Анны и Вани неординарно — это ценности чрезмерно ответственных владельцев бизнеса, которым сложно посочувствовать, потому что большинство из нас даже не знает как оформить ИП и сколько налогов потом придется за это заплатить. Анна и Ваня не врут и не сходят с ума: им действительно проще любить живых, чем мертвых, потому что они живут в режиме перманентной актуализации своего проекта — в этом проекте стерто личное, это полноценное служение. Анна и Ваня ошибаются в том, что не учитывают ценности других людей (тем более иерархию чужих ценностей в отношении чужого проекта — иерархию ценностей Томы) и, к сожалению, пытаются объясниться, вместо того чтобы принять точку зрения другого, раскаяться и спасти себя. Именно этот жест настойчивой аутентичности показывает, что они не дельцы и не комерсы, а аут(ент)ичные художники, которые ошибаются в стратегии и руинят то, что обрамляет их художественное дело — репутацию, несущую деньги бизнесу. Что касается Томы, я не считаю, что она права. Я очень сочувствую ее утрате, я считаю, что ее требование адекватно ситуации, и считаю, что Анна и Ваня поступили неправильно как минимум в правовом поле. Этическое поле здесь мне хочется исключить, потому что это то, на чем можно легко спекулировать с совершенно разных сторон. Честно говоря, весь этот кейс до опубличивания — жирнющий лакомый кусок для трудовой инспекции, но так вышло, что это и жирнющий кусок и для общественности, которая рвет и мечет в поисках виноватых, чтобы коллективно утвердить свою власть и устроить из происходящего линчевание. Я не стала бы недооценивать мощности толпы и то, как этическое слепо преломляется/гиперболизируется в коллективном. Та стратегия, которую выбрала Тома — поддержка травли и бравада своими интервью / новостями о ситуации — для меня очень некрасива. Деликатная заметка, мол, друзья, не травите и не ругайте — пшик в сравнении с остальными жестами: деанонимизация, настойчивое указание личных соц сетей и соц сетей проекта, демонстрация публичного одобрения и подначивание. В итоге учтивые попытки остановить снежный ком выглядят условностью, чтобы не прослыть жестокой.