Испарения миллионов посетителей затянули фреску Микеланджело «Страшный суд» белёсой плёнкой, похожей на катаракту. В апреле Ватикан её наконец счистил — первая серьёзная реставрация за тридцать с лишним лет. Под этим слоем главный реставратор Паоло Виолини разглядел особенность штриховки Микеланджело: когда один штрих дрогнул, соседние дрогнули точно так же. Значит, проводили их не по одному. Микеланджело сделал себе кисти с несколькими головками: в одной три, в другой больше десяти, шириной почти пятнадцать сантиметров. Что-то вроде грабель. Этими граблями он переносил в живопись то, что в камне делает зубило с несколькими зубцами. Микеланджело писал как скульптор. Заодно расчистка открыла второй его автопортрет: лицо спрятано на ткани у фигуры, изображающей смерть, в самом низу. Первый, знаменитый, — содранная кожа в руках святого Варфоломея.