На международном биохимическом конгрессе в Нью-Йорке в 1964 году молодая советская исследовательница Галина Яровая делает доклад о ферменте, который управляет давлением и реакцией организма на стресс. На следующий день американские газеты пишут, что советская делегация привезла блондинку, которая изображает биохимика. Галине Яровой сейчас 96 лет, она профессор биохимии. Эту историю она рассказала внучке, продюсеру Анне Колчиной. Через шестьдесят лет из газетной заметки выросли выставка и сериал «Учёные дамы. Наука без разрешения». Она идёт в Музее Москвы до 10 ноября. Восемь залов, восемь наук и женщины, оставившие в них след вопреки общественным нравам. Софья Ковалевская, чтобы уехать учиться, вышла замуж фиктивно: без согласия отца или мужа паспорт не давали. Стала профессором математики в Стокгольме. В России ей преподавать так и не позволили. Юлия Лермонтова получила степень доктора химии в Гёттингене, потому что дома женщину к защите не допустили бы. Зинаида Ермольева, чтобы проверить гипотезу о холере, выпила культуру вибрионов сама. Потом сделала первый советский пенициллин. Надежда Ладыгина-Котс несколько лет растила дома детёныша шимпанзе, а затем так же подробно наблюдала за собственным сыном. От некоторых героинь почти не осталось фотографий и личных вещей. Поэтому вместо витрин с реликвиями — мозговые волны, превращённые в звук, мир глазами слепой рыбы, лебедь из старой покрышки, камень, который рассказывает свою историю за миллионы лет. Мужчинам-учёным ставили памятники. От этих женщин иногда не осталось даже портрета.