Аскер Тумов | Кавказ

Закономерный вопрос о том, почему это вшито в наше мировоззрение, то есть почему мы натурализовали этничность. Ответ тут требует десятка монографий, но я дам до парадоксальности простой – советская национальная политика взяла известные ей (реально существующие) конструкты, перемешала / обрубила / объединила и выдала свою картинку мира, которую мы воспроизводим. СССР уже нет, но современные институты социализации (семья, школа) эту картинку воспроизводят. Ситуация меняется, конечно, сейчас людям легче сменить идентичность, потому что принуждение не такое сильное. В современном соевом мире мы рассуждаем о самоопределении – а в брутальном 20 веке этничность была объективным фактором биографии. Это касается и русских, и якутов, и аварцев и т.д. На Кавказе это все более выпукло и интенсифицируется высокой ролью семьи и рода, сформировавшимся публичным дискурсом, объективно сильным общественным прессингом и тд. А поверх этого ложатся еще и политические факторы, которые вы упомянули – конфликты за землю, властные позиции и другие ресурсы, где элиты инструментально используют этничность для мобилизации сторонников. Но усредненная температура по больнице может скрывать региональные различия. Есть две модели национального самоопределения. Патрилинейная модель – я из того народа, из которого мой отец. И амбилинейная модель – то самое «наполовину утюг наполовину динозавр». В сельской местности патрилинейная модель доминирует. Городской житель скорее будет подсчитывать процент крови. И я бы не стал говорить, что село более архаично – просто язык самоопределения и давление общественности там немного отличаются.