Роман Маргариты Симоньян «В начале было Слово — в конце будет Цифра» оказался настолько плох, что на него даже не получилось составить рецензию. Причина была ясна с первых строк — абсолютная, вселенских масштабов пошлость при вселенских же масштабах повествования. По сути, перед нами Откровение от Симоньян, и вряд ли этот экзегетический текст заслуживает хоть какого-нибудь толкования. Образность последней книги Нового Завета вновь перенесли в современный социально-технологический уклад. Получилось аляповато. Как правило, безвкусица присуща человеку целиком, она редко бывает только в музыке или одежде. Вот и Симоньян вещает об Апокалипсисе в духе тотального краснодарского китча: дорого-богато, эпистемиологически вульгарно, с дурным именованием, даже, блин, с Геленджиком, что вообще за гранью добра и зла. Люди в романе называются «человекоподобными», субстантив повторяется больше восьмидесяти раз, и от каждого кривит так же, как если бы по утру заставили съесть постоявшую в тепле пивную дробину: После обеда в коридоре ремонтной поликлиники станет особенно многолюдно — точнее, многочеловекоподобно. Симоньян рассуждает о сложнейшем религиозном сюжете без знания его основ. Умершие наконец-то воскрешены. При этом они просто очнулись ото сна в своих земных настройках. Умерев, никто из них не встретился с Богом и не был определён в место, где бы дожидался Страшного суда, ведь, строго говоря, христианство — это не про то, что будет после смерти, а про то, что будет после жизни после смерти. Парадоксы Симоньян не волнуют. У неё даже Богородица понесла, то есть Христос собрался повторно вочеловечиться. А ведь аннотация обещала, что Апокалипсис в романе произойдёт в «строгом соответствии с библейскими пророчествами». Это всё можно было бы назвать богохульством, если бы это уже не было пошлостью. Не отстаёт юмор. Местное ИЯ коверкает русские поговорки, так как «русская грамматика не впишется в цифровую логику искусственного интеллекта». Читателя ждёт чудовищное количество каламбуров типа «Яйца курицу не пучат!». Представьте, что вам нельзя выйти из-за стола, где бесконечно повторяют изначально несмешную шутку — это и есть ад, который в романе Симоньян «зашифрован» в Автономии Демократии. Разумеется, языковой шовинизм является слабым доводом, ведь с тем же успехом ИЯ сломала бы идиома «Raining cats and dogs». К несчастью, Симоньян шуткует и с английской грамматикой: Для особо упрямых Демократия организовала программу ЛикРeace (в народе ласково прозванную ликписем) — ликвидацию письменности под эгидой борьбы за мир. «Лик» ну это же совсем как «lick», «peace» уже направили по адресу, ну а дальше нужно лишь подобрать простой советский… Теперь вы понимаете, что этот текст разлагает!? Любой прикоснувшийся к нему несёт печать зла! Бегите! Отписывайтесь! Это всё абсолютно серьёзно. Маргарита Симоньян надёргала положняков из повесточки, по-фраерски наблатовала воровских словечек, воскресила Иуду, Нерона, Гитлера, поскребла апокрифы и, пользуясь своим положением, состряпала апокалиптическую шаурму. Хуже всего, что Симоньян при этом подмигивает молодёжи, но откликнуться на фразочки вроде «И твой фейс мне не айс» может только совсем уж отчаявшийся пятидесятилетний поллюционер. Айз, Айз-Айз, бэйби! Я буду тебя любить, даже когда я буду на небе. Говорю же, этот текст опасен. Он меняет людей. Ещё раз. У Маргариты Симоньян очень плохой роман. Это нужно понимать, так как важно отделять творчество человека от пережитой им трагедии. В первую очередь для его собственного блага, чтобы никто не спасал себя тем, что бесконечно меньше него. Ко всему прочему, роман написан в будущем времени, что действительно навевает эсхатологические настроения. Именно так будет выглядеть русская литература, если в неё придёт государство. На месте словесности организуют ещё одну монополию, когда не только распространять, но и писать книги будет круг одобренных лиц. Общероссийское навязывание «В начале было Слово» подтверждает — этот Апокалипсис точно не за горами.