Отстрадавшееся Средневековье

Заметки, рисунки, диаграммы и карты Опицина, которые выстраиваются в беспрецедентно странную автобиографию, переполнены размышлениями о грехах, которые изъедают его самого. Разговор о родах и внутренних «идолах» тоже, видимо, возвращает священника-визионера к вопросу, который он несколько раз себе задавал на полях своих книжиц: «Quis sum ego?» («Кто я?»). Ответ у него полон то болезненной гордыни («Я святой христианский народ»), то самоуничижения и сомнений в том, что он вообще имеет шанс на спасение («Я заносчивый фарисей»).