Трансгендерная красавица уговаривает пластического хирурга (неопрятную старуху) в четвертый раз увеличить ей грудь. Поступает сигнал о землетрясении. За огромными окнами клиники рушится и горит Мехико. Старуха-хирург требует, чтобы пациент(ка) разделась догола и прижимается к ней на фоне конца света. Мне потребовалось 48 часов, чтобы прийти в себя после «Heil Jupiter!» Карлоса Рейгадаса. Примерно такое же ощущение землетрясения у меня было 20 лет назад, когда я посмотрел его «Битву на небесах», один из тех фильмов, которые переворачивают всё на свете, словно торнадо. Но только «Битва» была в Каннском конкурсе, а «Heil Jupiter!» не взял ни один знаменитый фестиваль, и европейская премьера, на которую я по воле доброй феи проник, прошла в Вене в малюсеньком зале. Репутация Рейгадаса отравлена обвинениями в харассменте, и этот фильм своего рода ответ скотскому обществу, которое судит людей высшего порядка (художников), как ведьм в Средние века. Одна из самых сумасшедших сцен снималась в Польше: обнаженную героиню, задержанную инопланетной полицией, привязывают к ковшу экскаватора и погружают в зимнее озеро под бормотание хмурой толпы. Но «Юпитер» — фильм не столько о подлости человека, сколько о сокровенных тайнах вселенной. В самом начале камера забирается в анус одного из героев и колоноскопически путешествует по его бледно-розовым внутренностям. И вот мы уже в пещере, похожей на кишечник, а в ее центральном зале происходит экстатическая пляска с элементами лесбийской оргии. Все персонажи при этом говорят на вымышленном языке с вкраплениями английского и испанского. Невозможно забыть ангар, в котором разделывают на мясо человеческие тела, невозможно забыть рожающую свинью. Каждый поросенок — божество, в которое вдыхают жизнь из клизмы, как в Адама. А гран-финал снимался в Норвегии: две художницы наблюдают с горы за черным человеком, несущимся по снегу на собачьей упряжке. Он кричит: «Стоп!», но собаки не хотят останавливаться. Кажется, это сам Дьявол.