Реконструкции исторических событий. С точностью до минуты.
Написать нам:
@pominutno_partners
Поддержать проект:
Картой из любой страны — t.me/tribute/app?startapp=s1X9
Другим способом — t.me/minutavminutu/5591
РКН №5537616013
Subscribers167K +0 24h
Reach per post (ERR)17.9%29.9K avg views
Posting0.5/weeklast 23 days ago
Reactions per 1K views0.1⭐
Корреспонденту «Ъ» Мусе Мурадову удаётся дозвониться до президента Ингушетии Мурата Зязикова, которого террористы назвали одним из приемлемых переговорщиков:
— Вы собираетесь принимать участие в разрешении ситуации?
— Меня пытаются втянуть в это. Но я вплотную этим не занимаюсь.
После того как прошлого главу НТВ Бориса Йордана уволили за эмоциональные дебаты во время «Норд-Оста», новое руководство телекомпании делает соответствующие выводы. Ведущий Владимир Соловьев объявляет, что его шоу дебатов «К барьеру!» сегодня в эфир не выйдет.
НТВ передает репортаж с предвыборного съезда Республиканской партии США.
На вопросы корреспондента Антона Вольского об отношении к захвату заложников в Беслане все делегаты отвечают однозначно: осуждают теракт и выражают россиянам свою поддержку.
Представитель Ичкерии в Европе Ахмед Закаев (на фото) заявляет, что лидер чеченского подполья Аслан Масхадов готов содействовать мирному разрешению ситуации.
— У нас нет связи с теми, кто взял заложников, — уверяет Закаев, — но мы готовы сделать всё, чтобы прекратить эту акцию.
— Мы больше воду никогда не выпьем? Мы больше кушать никогда не будем? — обреченно спрашивают у заложницы Эльвиры Туаевой её дети Хетаг и Карина.
— Вы что говорите? И кушать вы будете, и пить, — успокаивает их мать.
Страдая от невыносимой жажды, дети начинают пить мочу. «И не факт, что собственную», — вспоминает 9-классник Стас Бокоев.
«Друг друга просили: „Ты не хочешь писать?“» — расскажет на суде заложница Эльвира Туаева.
В ответ на очередную мольбу дать воду хотя бы детям, боевики бросают в зал пустые пластиковые бутылки. Заложники переглядываются в недоумении.
— Ссыте — и пейте, — объясняет один из террористов.
В проеме двери раздевалки возникает террорист Владимир Ходов.
— Кто разрешил? — кричит он. — Всем быстро в зал!
Ходов выпускает несколько автоматных очередей поверх голов заложниц. Лариса поднимает мёртвую Яну и, прижав её к себе, выходит из раздевалки.
Заложница Лариса Урманова-Рудик сидит перед умирающей дочерью.
— Яночка, тебе не больно?
— Нет, мамочка.
— Яночка, тебе правда не больно?
— Нет, мамочка.
Яна делает свой последний вдох. Из её носа и ушей выступает кровь.
12-летняя Яна Рудик начинает терять сознание от приступа сахарного диабета. Врач Лариса Мамитова выносит её в раздевалку.
«Когда мать лежит с ребёнком без дыхания, как ты скажешь, что её ребёнок умирает? Ей говоришь: „Ничего страшного, твой ребенок спит“», — вспоминает она.
В грезы погружается и учительница биологии Ирина Кантемирова. В ярких лучах несет свои прохладные струи тихая речка. Вода журчит и переливается на солнце. Ирина купается в ней.
Видение настолько отчетливо, что она почти физически ощущает эту прохладу. Ей хорошо, спокойно и не страшно.
От невыносимой жажды 9-классница Элина Кониева начинает бредить:
— Сейчас приедет поливальная машина. Нас будут обливать водой.
Она звонит по воображаемому телефону мужу сестры, который работает начальником управления коммунального хозяйства:
— Где поливальная машина?
Один из террористов кричит в спортзале:
— Все заткнитесь! Я буду омовение совершать. Намаз мне надо делать.
На глазах у заложников, страдающих от жажды, он омывает свои руки, а затем и ноги.
«Это настоящая пытка была», — вспоминает учитель Надежда Гуриева.
Взрослые продолжают внушать детям, что всё происходит не по-настоящему. Просто здесь снимают фильм.
«На второй день кино — так нас обманывали. Мы хотели воду и не могли уже… Какое кино? В кино же воду дают!» — вспоминает юная заложница.
Одна из матерей пытается помочь своим детям пережить жажду:
— Представляйте, что на вас льётся фонтан.
Террорист Ходов узнает, что в душевой остался еще один работающий кран:
— Я тебе сказал, что нельзя заходить! — кричит он на заложницу Ларису Мамитову, которая тайком впускала сюда матерей с детьми.
— Я первый раз в этой школе. Не знала, что там кран есть.
Ходов закрывает дверь.
Раненой в ногу пенсионерке Раисе Жукаевой, пролежавшей у школы два дня почти не шевелясь, наконец удается отползти в безопасное место. Её нога уже покрывается тёмными пятнами. Ополченцы отправляют её в больницу.
После того как боевики потребовали от властей переговоров с Масхадовым, с ним пытается связаться спикер парламента Таймураз Мамсуров. Он звонит в Баку официальному представителю лидера сепаратистов:
— Передай ему, что беда пришла. От его имени и именем Аллаха здесь убивают людей.
— Я обязательно передам, — обещает представитель Аслана Масхадова. — Вы будьте на телефоне. Он вам обязательно перезвонит. Я его найду. Правда, там, где он сейчас, глубокая ночь…
— Вам что, трудно его разбудить?! — поражается Мамсуров. — Здесь ужас творится от его имени!
«С того момента до взрывов этот кнопочный телефон был для меня… как для фаната. Самое ценное и дорогое. Я боялся моргнуть: вдруг будет звонок», — вспоминает спикер парламента Северной Осетии Таймураз Мамсуров.
Детский врач Леонид Рошаль сообщает журналистам, что террорист, ведущий с ним переговоры, снова отказался передавать заложникам воду, еду и лекарства:
— Он себя называет горцем. Я ему сказал, что горцы так не поступают.
Доктор также критикует бездействие Красного креста.
Одной из заложниц удаётся найти в школьном кабинете плюшевого зайца, зайти в душевую и намочить его. Её дочь вспоминает:
— Мы сосали этого зайчика. И дети тоже другие сосали. Пришли и сосали.
Единственный работающий кран остается в душевой кабине. Если дети выходят из зала с матерями, Мамитова подсказывает им:
— Заведи туда, там есть кран. Только выпей так, чтоб тебя никто не видел. Вытрись, чтоб ты не мокрая была.
Пускать к воде детей без родителей она не решается.