Террористы всё же делают исключение и пускают к воде тех, кому надо запить лекарство. Таблетки раздает врач Лариса Мамитова. — Тебе какую? — спрашивает она подбегающих к ней заложников. — Любую!
Минута в минуту
Реконструкции исторических событий. С точностью до минуты. Написать нам: @pominutno_partners Поддержать проект: Картой из любой страны — t.me/tribute/app?startapp=s1X9 Другим способом — t.me/minutavminutu/5591 РКН №5537616013
-
-
Дети всё сильнее хотят пить, и пытаются как-нибудь открыть воду в туалете. Заложнице Ларисе Мамитовой приходится загородить собой путь и обманывать их, что вода отравлена. — Дай хоть руки помыть! — пытаются «хитрить» маленькие заложники. — Нельзя, руки тоже испортятся.
-
Леонид Рошаль продолжает телефонные переговоры. Рошаль: Отпустите детей. Если не можете — дайте возможность принести лекарства, пищу, воды. Террорист: От пищи они отказываются. Они объявили сухую голодовку. Рошаль: Кто объявил сухую голодовку? Ребенок 4 лёт? Что вы говорите?
-
У 12-летней Яны Рудик (на фото) сахарный диабет, при котором обезвоживание особенно опасно. Её мать Лариса Урманова-Рудик подползает к боевику: — Дайте грамм воды, ребёнок умирает! Террорист наставляет на Яну автомат: — Хочешь, облегчим?
-
«Если бы я знал, что мне надо будет убивать маленьких детей, я бы сам застрелился», — говорит боевик по кличке Али. Он тайком разрешает двоим мальчикам забежать в душевую и попить воды. За это Али крепко достается от «старшего» террориста Владимира Ходова.
-
Ходов идет в туалет и откручивает там водопроводные краны. Он предупреждает заложницу Ларису Мамитову, что начнёт убивать детей, если они притронутся к воде: — Если я хоть одного ребёнка увижу у крана — пускай это будет даже твой ребёнок — я его пристрелю.
-
Один из главарей террористов Владимир Ходов проявляет наибольшую жестокость к заложникам. Он без конца бегает по проходу в центре спортзала и кричит: — Ну-ка, всем, начиная с десяти лет, руки вверх! В «зайчиков» играть будем!
-
— Что это значит? — недоумевает Лариса Кудзиева. — Я не знаю, что это значит. Мне сказали: «Вот тебе полтора дня: что хочешь, то и делай», — отвечает Али. — Не может быть, чтобы тебе так сказали! Может, ты что-то не понял? — Я понял, — уверенно отвечает террорист. — Я понял всё.
-
— Что? Наверное — всё? Или что? Что-то не получилось? — допытывается Лариса Кудзиева, встревоженная плачем террориста. — Я не хочу ногу с растяжки поднимать. Меня заставляют это делать. Не хотят говорить. Никогда Россия не будет говорить с террористами. Нет этой проблемы.
-
Террорист Али не отвечает. Он молча смотрит перед собой и издает стон «из глубины души», который заложница Лариса Кудзиева поначалу принимает за какую-то песню. — Что это за песня такая? — спрашивает она. — Это не песня. — А что это? Террорист немного молчит. — Это я плачу.
-
Террорист Али занимает место на детонаторе. Он нервничает: все время перебрасывает автомат из одной руки в другую. К нему подсаживается заложница Лариса Кудзиева, уже вошедшая к нему в доверие: — Али, ну что там? Наша судьба, получается, в твоих руках? — кивает она на детонатор.
-
9-классница Диана Гаджинова сидит в зале в тесной блузке, которая насквозь промокла от невыносимой жары. Влажная ткань липнет к телу. — Сними ее и надень мою сорочку, — предлагает ей 11-классник Заур Абоев. — Я отвернусь. Он сбрасывает рубашку. Диана быстро переодевается. — Вернусь домой и буду учить маму экономно расходовать воду, — шутит юный заложник. — Намочил полотенце — выжал, выпил.
-
Главарь террористов Руслан Хучбаров предупреждает членов банды: — Не дай бог, если я увижу, кто-то если воду даст им. Я сам его застрелю здесь. Он требует от боевиков отстреливаться до последнего, а если надо, всем собраться в спортзале и взорвать его вместе с заложниками.
-
Террористы злятся, что к ним так и не приехали представители верховной власти, и угрожают убийствами за любое недовольство: — Вы голосовали за своего президента. Теперь пусть придёт президент за вас. Если вы попытаетесь что-либо сейчас кричать, говорить — будем расстреливать всех!
-
Вскоре после ухода Аушева отношение к заложникам ухудшается. Их перестают водить в туалет, палят из автоматов в потолок, грозят расстрелом. «Они поняли: их оставили на смерть. Они не думали умирать. Если б умирать собрались, сняли бы маски», — вспоминает заложница Фелиса Батагова.
-
По телевизору сообщают, что Аушев освободил 26 заложников. Число названо точно, но главарь Хучбаров всё равно возмущается: — Делай вам хорошее… Мы всего несколько человек выпустили, а вы уже говорите 26. А потом скажете: ещё 40 выпустили, ещё 70… Ни одного больше не выпустим!
-
Власти не публикуют фамилии освобождённых матерей с детьми. Жителям приходится гадать: чьи дети вышли на свободу? Маргарита Симоньян берёт интервью у местной старушки: — Уже стали освобождать — есть сдвиги. И мы вот ждем, не нарадуемся. Соседи все прибегают, спрашивают…
-

Первый успех в освобождении заложников обнадеживает людей. До этой минуты они стояли, обессиленные бессонной ночью. Теперь оживлённо спорят, когда отпустят остальных. Кто-то даже переходит от слов к делу и рисует плакат: «Путин!!! Выпусти наших детей! Выполни их требования!»
-
Экс-президент Ингушетии, который только что спас 26 заложников, становится предметом ожесточенных споров в толпе: — Это Аушев освободил женщин. Пусть он еще с ними разговаривает, пусть всех отпустят! — Конечно, это же его боевики! Они из Ингушетии пришли!
-
— Вы хотите, чтобы сюда приехал Путин? — спрашивает в толпе иностранный журналист. — Путина здесь не надо! — отвечает ему мужчина. — Здесь нужны настоящие авторитеты. Закаев. Аушев. Масхадов. Надо с ними искать контакты. — Аушев уже пришёл, — говорят в толпе. — Ополченцы видели.
- Older posts