Новости Ближнего Востока и других

🇷🇺 Война, которая не закончилась: Почему конфликт Пакистана и Афганистана будет воспроизводиться Развитие событий вокруг конфликта между Пакистаном и Афганистаном комментирует политолог, журналист Михаил Мухлынин: - На мой взгляд, события 2026 года между Афганистаном и Пакистаном - это не внезапный разрыв и не классическая война за территорию, а кульминация нескольких накопившихся противоречий, которые долгое время существовали в «тлеющем» режиме. Февральские авиаудары Исламабада по Кабулу, Кандагару, Пактике и Баграму, заявление пакистанского министра обороны об «открытой войне», затем мартовское перемирие на Ид аль-Фитр и его быстрый срыв, а к октябрю - новые бои вдоль «линии Дюранда» - все это говорит о том, что стороны действуют реактивно, отвечая на очередной удар, но не предлагая долгосрочной модели урегулирования. Каждая из них стремится продемонстрировать решимость, но избегает необратимого шага к полномасштабной войне. Поэтому нынешний виток насилия, скорее всего, останется серией болезненных, но ограниченных ударов, а не перерастет в тотальную войну. Однако сдержанность объясняется не только политической волей, но и структурными ограничителями. Пакистан является ядерным государством, и в Кабуле это прекрасно понимают, поэтому афганская сторона не заинтересована в тотальной эскалации. Второй ограничитель - историческая инерция: конфликт вокруг «линии Дюранда» и пуштунских территорий по обе стороны границы уходит корнями на десятилетия назад. Границы здесь не являются для местного населения абсолютной реальностью, а потому силовые решения не могут быть окончательными. Пакистан стремится сохранить влияние на Афганистан, но Афганистан, выгнавший американцев, не готов стать пакистанским сателлитом. Отсюда — цикличность конфликта: вспышки насилия сменяются затишьем, но сами противоречия не разрешаются. За эскалацией 2026 года стоят как минимум два фундаментальных противоречия. Первое - неприятие Кабулом менторского отношения Исламабада: афганские талибы не для того выгоняли американцев, чтобы затем принимать команды от пакистанцев. Второе - вопрос о «линии Дюранда», которую Афганистан исторически не признает. К этому добавляется индийский фактор: Пакистан обвиняет Кабул в превращении Афганистана в площадку для индийского влияния, что для Исламабада неприемлемо в логике стратегического соперничества с Дели. В результате даже военные успехи Пакистана не дают политического результата: захват территории маловероятен, а удержание влияния требует согласия Кабула, которого нет. Наиболее тревожная тенденция 2026 года - переход конфликта в фазу опосредованного противостояния. Если в феврале мы видели прямые авиаудары и заявления об «открытой войне», то к октябрю стороны все активнее используют негосударственные вооруженные группы для ударов по интересам друг друга. Это создает прокси-тупик: ни одна сторона не может добиться решающего преимущества, но и отступить не может. Опасность такой конфигурации в том, что прокси-силы сложнее контролировать. Любая их «самодеятельность» способна сорвать хрупкие договоренности, как это уже произошло с мартовским перемирием. Поэтому нынешняя эскалация опаснее прямой войны: она менее предсказуема. Конфликт может вспыхивать снова и снова, а дипломатия будет каждый раз запаздывать. Главный риск - не в одном большом взрыве, а в серии неконтролируемых малых эскалаций. Наконец, нынешняя война - не просто ответ Пакистана на теракты, а симптом структурного кризиса его многолетней афганской политики. Долгие годы Исламабад делал ставку на поддержку афганских талибов как инструмент обеспечения лояльного Кабула и стратегической глубины в противостоянии с Индией. Однако после 2021 года эта стратегия обернулась против самого Пакистана: TTП (пакистанский Талибан), идеологически родственный афганским талибам, получил на афганской территории убежище и тыловую базу для атак на пакистанские города. В 2026 году мы видим, как «долгая дуга» пакистанской афганской политики испытывает перенапряжение. Исламабад требует от Кабула нейтрализации TTП, но Кабул не хочет и не может полностью подчиниться. Отсюда - удары по Кабулу, Кандагару и Баграму, которые не решают проблему, а лишь демонстрируют решимость. Таким образом, конфликт 2026 года - это не внезапная война, а кульминация структурного кризиса: непризнания «линии Дюранда», проблемы укрытия TTП, борьбы за влияние в Кабуле и провала прежней пакистанской стратегии. Полномасштабная война маловероятна из-за ядерного фактора и исторической инерции, но и устойчивый мир - тоже. Пока Пакистан рассматривает Афганистан как объект влияния, а не как суверенного соседа, конфликт будет воспроизводиться. Поэтому главный вывод для 2026 года: это не война, которая началась, а война, которая не закончилась, и каждая новая вспышка будет лишь вопросом времени, а не причиной.