Новости Ближнего Востока и других

Обсуждая политического устройство Ирана (начало тут), Али Альфонех рассматривает одну из ключевых фигур иранской политики, по-видимому одного из пяти или шести лиц, принимающих решения в стране. Речь идет о председателе Высшего совета национальной безопасности (ВСНБ), Мохсене Резаи. Мохсен Резаи во главе Высшего совета национальной безопасности (ВСНБ) Ирана: станет ли он конструктивной силой или парализует процесс принятия стратегических решений? Назначение генерал-майора Мохсена Резаи представителем верховного лидера аятоллы Моджтабы Хаменеи в Высшем совете национальной безопасности (ВСНБ) 9 августа, за которым последовало его назначение секретарем совета президентом Масудом Пезешкианом, стало неожиданностью. Его предшественник, бригадный генерал Мохаммад-Багер Золькадр, занимал пост секретаря лишь с 24 марта. С чем связана такая поспешность в передаче руководства ВСНБ в руки Резаи? Согласно одной из версий, обсуждаемой как в иранских, так и в международных СМИ, эта перестановка была призвана ограничить влияние спикера парламента Мохаммада-Багера Галибафа, которого считали близким к Золькадру. В ходе своей неудачной президентской кампании 2005 года Галибаф сделал примечательное заявление: «Стране нужен Реза-хан» — имея в виду офицера казачьей бригады, который в результате переворота 1921 года пришел к власти, а в 1925 году основал династию Пехлеви. Галибаф добавил: «И я — "хезболлахи" Реза-хан». Таким образом, назначение Резаи может быть результатом интриг главнокомандующего Корпусом стражей исламской революции (КСИР) генерал-майора Ахмада Вахиди, направленных на то, чтобы создать противовес амбициозному спикеру парламента. В отсутствие Моджтабы Хаменеи Ираном фактически управляет коллективное руководство, в состав которого входят президент, спикер парламента, глава судебной системы, а также представители КСИР и регулярных вооруженных сил. Возможно, Вахиди убедил коллег, что неконтролируемые амбиции Галибафа представляют опасность, которую лучше всего нейтрализовать, назначив секретарем человека, чье воинское звание и авторитет выше, чем у спикера парламента (Галибаф также является бригадным генералом КСИР). Однако, амбиции и самолюбие самого Резаи ничуть не уступают амбициям Галибафа, что может создать для режима новые проблемы. Эти процессы порождают два фундаментальных вопроса: во-первых, как назначение Резаи изменило расстановку сил в Высшем совете национальной безопасности (ВСНБ) и в системе коллективного руководства режимом в целом, и, во-вторых, каковы последствия этого для процесса принятия коллективных стратегических решений в Иране? Будучи одним из со-основателей Корпуса стражей исламской революции (КСИР) и его главнокомандующим, занимавшим этот пост дольше всех (1981–1997 гг.), Резаи пользуется уважением «старой гвардии» КСИР. Однако его репутация омрачена действиями, граничащими с неподчинением гражданскому руководству — что зафиксировано, в частности, в дневниках покойного аятоллы Али Акбара Хашеми Рафсанджани, — а также военными неудачами. К числу последних относится катастрофическая операция «Кербела-4» в декабре 1986 года — наступление, призванное подготовить почву для захвата Басры. Для более молодых командиров КСИР, чей опыт сформировался в ходе гражданской войны в Сирии и продолжающегося противостояния с Израилем и США, Резаи может выглядеть скорее пережитком прошлого, чем вдохновляющим лидером, способным отвечать на вызовы сегодняшнего дня. Более того, череда его поражений на выборах (с момента прихода в гражданскую политику в 1997 году) в сочетании с абсурдным предложением, озвученным им в 2015 году — мол, Иран мог бы облегчить свои экономические беды, захватив (в случае нападения на него США) не менее 1000 американцев и потребовав миллиарды долларов за освобождение каждого из них, — превратили его в фигуру, вызывающую скорее насмешки.