введение к отсутствующему

«учение» Толстого – это его смелость додумать то, что он думал «всегда» - по крайней мере со своих первых произведений – - будущее «учение» есть и в «Детстве» с «Отрочеством», и в «Севастопольских…», и в «Войне и мире» - - есть как убеждение и как ход мыслей – но там повсюду оно поставлено именно как мысли, как черта лица, как вопрос и недоумение – - то, что произойдёт с Толстым во 2-й половине 1870-х, откуда он явится Толстым-учителем – - это никак не перемена взгляда, а именно – - перед лицом «Арзамасского ужаса» - обретенная то ли смелость, то ли слабость – как посмотреть – - но невозможность дальше отводить то, во что веришь – и «во что верят все разумные люди» - ведь это именно набор общих мест, не случайно они не только не вызовут никакого удивления ни в «Детстве» и «Отрочестве», ни в «Войне и мире», не говоря уж об «Анне Карениной», но и по сей день спокойно принимаются и разделяются теми, кто не принимает «учения» - - так вот, это невозможность дальше полагать это лишь как «мнение», мысли – и думать одно, жить иначе, говорить нечто между ними двумя – - вообще-то – принцип здравого смысла, но ведь он зачастую противоположен мудрости – - а мудрость не всегда отличима от неразумия – ведь последнее и есть в обычном понимании противоречие со здравым смыслом – - а мало что столь похоже на здравый смысл, как ровно он же, но доведенный до упора – то есть до своей противоположности