Сразу после стихийного бедствия первая реакция спасателей — понять масштаб: что разрушено, кто пропал, кто выжил, откуда пришли вода или огонь, можно ли было предупредить людей? Пока катастрофа ещё длится, журналисты уже начинает собирать её образ из фотографий, видео, сообщений очевидцев, спутниковых снимков и коротких звонков родным. Но для государства, особенно тоталитарного, есть ещё одно задача — не допустить бесконтрольного распространения информации о трагедии. 26 августа на участке между Непалом и Тибетом сошёл мощный поток воды, грязи, камней и льда. По предварительным данным, причиной стал обвал ледника в Гималаях. Поток прошёл через приграничную зону Непала и Китая, и разрушил дороги, дома, школы, поселения и пограничную инфраструктуру. Непальская сторона довольно быстро начала показывать масштаб бедствия: фотографии, видео, рассказы жителей, поисковые операции, списки погибших и пропавших. С китайской стороны, в районе Гьиронга, сначала тоже появились кадры. Камеры наблюдения и очевидцы снимали, как мутная чёрная масса несётся через пограничный терминал, а люди пытаются убежать за секунды до удара. Это были редкие визуальные свидетельства первых минут катастрофы — именно те кадры, по которым потом историки, журналисты, спасатели и родственники восстанавливают, что произошло на самом деле. А потом эти кадры начали исчезать из интернета. DW со ссылкой на China Digital Times пишет, что видео из Гьиронга блокировали в WeChat, причём не только в публичных публикациях, но и при попытке переслать их в личных сообщениях. Из китайских соцсетей исчезали записи очевидцев, статьи и сырые видеоматериалы. На их место приходила другая картинка: спасатели, техника, восстановление дороги, контроль ситуации со стороны полиции. Это не значит, что помощи в Китае не было. Спасатели действительно работали, дороги действительно расчищали, людей действительно искали. Но государство пыталось оставить в публичном пространстве не катастрофу, а отчёт о работе органов власти. Возникло две версии одного события. С одной стороны границы — хаос, разрушение, страх, попытка понять, сколько людей погибло и почему предупреждение не сработало лучше. С другой — тщательно собранная хроника реакции государства, где главные персонажи — уже не жертвы и не очевидцы, а госсистема, которая пришла спасать людей. В этом смысле история Непала и Тибета — о том, что в современном мире власть борется не только за территорию или ресурсы, но и за первичный материал памяти: видео, сделанные на телефон, записи с камер наблюдения, возможность переслать файл в мессенджере, за то, чтобы через год или десять лет в архиве осталась не сама катастрофа, а её отредактированная версия — обязательно с демонстрацией оперативной и эффективной реакции госорганов, партии и правительства. Если нельзя свободно говорить о том, что произошло, значит, нельзя полноценно обсуждать и следующий вопрос: можно ли было уменьшить ущерб, предупреждали ли соседей, как работали власти, почему люди оказались беззащитны перед потоком. Снимки, рассказы, списки, маршруты воды, ошибки, предупреждения, молчание чиновников — из всего этого потом складывается общественное мнение. Если документы исчезают, исчезает и возможность задать неудобные вопросы государству. Особенно важно, что речь идёт о Тибете — регионе, где контроль информации и раньше был жёстким.