«Лето в Бадене». Вчера отмечалось 205-летие Ф. М. Достоевского. Этот юбилей совпал с премьерой прекрасного фильма Антона Желнова по роману Леонида Цыпкина «Лето в Бадене». Это прекрасная, лиричная и в то же время тяжелая лента о русском интеллигенте эпохи брежневского застоя. О, как давно не было фильмов об интеллигенции. Кажется, со времен этого самого застоя. Не зря в фильме есть кадры из «Неоконченной пьесы для механического пианино» (1977 г.) Н. С. Михалкова, которая передает гнетущую внутреннюю пустоту интеллигента от ощущения собственной ненужности и бессмысленно прожитой жизни. Ровно этими же чеховскими героями А. С. Кончаловский говорил о внутреннем застое в «Дяде Ване» (1970 г.). Но если в советском кино эпохи застоя рефлексирующий интеллигент пытается найти себе место в меняющемся обществе, преодолев экзистенциальный кризис, как, например, герой Олега Янковского в «Полетах во сне и наяву» (1982 г.), то герой уже Филиппа Янковского в «Лете в Бадене» не пытается найти себе место в обществе, которое ему чуждо. Он пытается жить в состоянии, которое антрополог Андрей Юрчак в блестящей книге о последнем советском поколении «Это было навсегда, пока не кончилось» назвал вненаходимостью. Вненаходимость означала, что человек был ни «за», ни «против» власти и идеологии. Формально он оставался внутри общества, соблюдал его ритуалы, но не верил в них и не боролся с ними. Он старался жить, не замечая их. Поэтому этот фильм нельзя считать антисоветской агиткой: формально герой ничего осуждающего о системе не говорит. Она просто внутренне чужда ему, и он пытается найти в ней убежище. И это убежище — история Достоевского и роман, который он пишет в стол. Итак, по сюжету доктор наук Леонид Цыпкин работает в важном биологическом институте, имеет лабораторию, коллеги его уважают и где-то завидуют (а что нет: семья, квартира, должность). Он ходит на товарищеские суды, но совершенно не разделяет сути этого института, который от имени власти лишает работы работягу, загулявшего из-за семейного конфликта, но просящего сохранить работу, которая хоть как-то держит. Затем начальство сообщает Цыпкину, что поступил «сигнал»: его сын хочет уехать за границу. При Брежневе в эпоху разрядки это разрешалось, но осуждалось. Тут Цыпкин понимает, что в скором времени потеряет работу и сына. И сил повлиять на это у него нет. Тогда он отправляется в Ленинград, чтобы писать свой роман о Достоевском в стол. И вот тут зрителю открывается достоверная картинка эпохи. Авторы блестяще восстановили разговоры в поездах со случайными попутчиками, гостиницы, где нет мест, музеи как цитадели идеологии, рюмочные с концессиями на троих, обшарпанные квартиры интеллигентов и ухоженные флэты лениградской богемы. Цыпкин встречается с Довлатовым, который говорит, что писать это как прыгать в пропасть. Цыпкин понимает, что ему никогда не опубликоваться, но он пишет. Пишет потому, что не может не писать. Потому что его герой Достоевский спасает его от повседневности, которая ему чужда. При этом он не пускается в пьянство, не угнетает близких, он все понимает и принимает. Его роман в итоге опубликуют в тамиздате. Автор получит признание, но не доживет до него. Обязательно посмотрите этот фильм. Это тонкая и эмоциональная работа.