Бенуа-Мешен Ж. Мустафа Кемаль: основатель новой Турции / пер. с нем., предисл. и примеч. Л.В. Ланника. СПб.: Владимир Даль, 2025 Поскольку Первая мировая война как момент глобального мирового перелома исторических эпох (перехода от монархий к национальным республикам) является основой моих исторических изысканий, я не мог пройти мимо русскоязычной биографии Ататюрка. Для меня на уровне общей эрудиции он был типичным символом этих перемен. Военный, получивший легитимность из окопов, чтобы создать национальное государство на руинах Османской империи. Важным моментом триумфа Ататюрка стала защита Галлиполи (той самой Трои), когда Черчилль в бытность военным министром решил высадить туда десант австралийцев и новозеландцев в 1915 г. В итоге все закончилось бессмысленной бойней, давшей трещину в Британской империи, т. к. в Австралии и Новой Зеландии родители мальчишек не понимали, за что умерли их дети, переплывшие океан. А Мустафа Кемаль стал символом того, что турки еще могут сопротивляться. А в тот момент, когда правительство султана подписало с Антантой договор, превращавший империю в колонию, Ататюрк совершил невозможное, отвоевав Анатолию как сердце будущей Турции. Он не грезил идеей восстановить империю как лоскутное одеяло языков, народов, верований. Он твердо решил создать национальную республику, сделав из осман турок. Бенуа-Мешен во многом идеализирует Ататюрка, но это его право. При этом он честно описывает все чудовищные издержки национального строительства: репрессии, чистки, переселения народов, насильственный перелом быта (языка, одежды и т. д.). Но исторически это и есть цена национального государства начала ХХ века, которое встает над личностью и ломает ее под свое лекало. Но подумайте при этом, насколько сильной должна быть личность, чтобы из военного суметь стать политиком, а из политика — реформатором. Даже удивляешься, насколько Ататюрк был верен своим республиканским идеалам, что в итоге он удержался от соблазна стать вечным диктатором или породить фашизм, которым переболела почти вся Европа. Масштаб этой личности одновременно ужасает и восхищает. В ХХ веке, пожалуй, только Ленин и Ататюрк соразмерны как политики. Но Ататюрк его обошел, поскольку его государство существует до сих пор. Более того, турки и по сей день его боготворят. И этот культ не только формальный, в виде улиц и памятников, но и на бытовом уровне. Простое доказательство: у меня есть майка, купленная давным-давно в масс-маркете с портретом Ататюрка. Так вот эта майка у турок вызывает не только реакцию «палец вверх», но и бесплатный кофе, лукум, скидки и прочие ништяки, улыбки и желание сфотографироваться. И это есть та самая народная/национальная любовь. И в этой биографии объясняется, почему так вышло. А я вот в такие моменты думаю: а за майку с каким российским руководителем мне бы хоть чашку чая налили или бубликом угостили в наших широтах?