Mediator

О 9/11 как событии, сделавшем ХХI век. История, кино, политика, последствия. Мы ничего не знаем о далеком прошлом, потому что нас тогда не было, мы ничего не знаем о настоящем, потому что мы при нем присутствуем. Только о прошлом, которое пережили мы сами, мы сможем в позднейших воспоминаниях узнать, очень немного достоверного. Этот самый точный девиз истории, сформулированный Виктором Клемперером. И им стоит руководствоваться, думая и анализируя, 11 сентября 2001 г. Этот день исторически отделил ХХ век с его верой в «конец истории» с торжеством либеральной демократии, от века ХХI, который начался с террора, прикрытого религиозным фундаментализмом и антиамериканизмом. Еще будучи школьником, я прекрасно помню жуткие телекадры горящих башен-близнецов. Тогда казалось, что это кадры какого-то голливудского боевика. Но, нет это был теракт. При этом, тот же Голливуд в конце 90-ых плодил кино лояльное к террору как орудию слабых и допустимой форме протеста/ оружия слабых. «Дорога на Арлингтон» мало кому известна, а вот культовый «Бойцовский клуб», собственно, об этом. В 1998 г. выходит «Осада» Эдварда Цвика, в которой показывает как Нью-Йорк взрывается от рук ближневосточных террористов, которых породило ЦРУ, в т.ч. поддерживая антисоветские движения. И теперь, когда США насаждает свои порядки на Ближнем Востоке, эти когда-то «борцы с советской угрозой» борются террором. Государство же тем временем использует страх перед террором как способ ограничить гражданские свободы, в т.ч. легитимизировать пытки. Короче, смотрелось все в 1998 г. как жуткая фантазия, а потом это стало пророчеством. Главным моральным поворотом после 9/11 стало абсолютное неприятие и осуждение террора. И не только в рамках уголовных статей, но и на личном, моральном уровне. Сама мысль о праведном терроре стала маргинальной. Если кто-то думает иначе, то он моральный урод или безумец. И как тут не вспомнить зарождение конспирологии, что правительство само подстроило теракт. Борьба с террором стала глобальной идеей, которая обеспечила глобальное единство государств. Ведь весь западный мир стал мишенью. Через 911 дней в Мадриде был совершен не менее жуткий теракт. Но вторжение США в Ирак лишило жертву моральной правоты. Фильм «Власть» (2018 г.) лучше всего описал это лицемерие. Потом вскрылось и Гуантанамо, ставшее символом правового отката. «Мавританец» (2021 г.) с художественной точностью показал насколько человек стал бесправен в этой борьбе. Моральный вопрос о границах допустимого в борьбе с террором, в т.ч. пытки и внесудебные процедуры был поднят в «Немыслимом» (2009 г.) Так идею борьбы с террором стали воспринимать как политическую спекуляцию, которой Левиафан возвращает себе неограниченную власть. Безопасность стала аргументом, который ввел железные рамки, досмотры, проверки и прочие процедуры, которые сегодня уже вне контекста 911 выглядят не как вынужденная мера, а как постоянная и самоочевидная процедура, возмущение которой или апеллирование к личной свободе, воспринимается как пренебрежение общественной безопасности или юродствование. Итого, в начале ХХI века мир получил нерешаемую проблему радикалов, США после недолго сочувствия утратили моральный авторитет из-за иракской и афганской кампании. Более того, со временем началась виктимизация жертвы. Террористов стали считать продуктом безответственной американской политики времен Холодной войны (обязательно посмотрите «Войну Чарли Уилсона» с Томом Хэнксом). Дискредитация политики Буша позволила дискредитировать саму идею либеральной демократии, которую стали считать лицемерной уловкой. Но при этом иные Левиафаны не отказались от американских практик ограничений прав собственных граждан.