Только что поставила себе цель: до августа дописать черновик второго романа, продолжение «Девочки», которое называется «Ворота Нандаймон». Там пока валялся только хилый конь, но амбиция есть, я пишу теперь каждую ночь по 5-7 тыс знаков, вчера вот 11 тыс было - и то, если бы не надо было спать, работать и ухаживать за детьми, я бы писала больше. Дописывать последние главы планирую в писательском лагере в Подмосковье. Лагерь делает Марина Кочан, хорошая писательница, подарившая нам автофик «Хорея» и прекрасные рассказы❤️🔥 Не верю, я что это сделала - но это публичное обещание, коммитмент, и тут уже не отвертишься. Фух. Сказала. Пошла писать дальше🥲🖤 Кусочек вам несу: И хотя маска разболтанного европейца почти приросла к нему, Соколову всё так же мерещились лица знакомых в каждом втором баре и супермаркете - и потому он, обычно выдержав пять минут для приличия, поспешно пробирался к выходу, цепляя стулья; огибал прилавки и барные стойки, цветы в кадушках, детей и собак - и бежал в какие-то подворотни, чтобы вжаться в спасительную тень под стенами из гранитных плиток и продышать тошноту. Он глотал успокоительные и мелатонин, как подростки - липкие леденцы из жестяных коробочек, горстями, но легче не становилось. Чтобы хоть как-то успокоиться, он часто быстрым шагом доходил до главной площади рядом с королевским дворцом. Раз в пятнадцать минут там били старинные часы, а на фасаде резные выпуклые фигурки знати утопали в золотой растительности и солнечных лучах. Он закрывал глаза и представлял себя среди них - маленьким человечком с каменным сердцем, которое уже не бьется и не болит, и не колотится, как кроличье или птичье, от безотчетного страха. Игорь вдыхал порывы ветра, «раз-два-три-квадрат» - а когда открывал глаза, все заливал белый полуденный свет, и смотреть становилось тяжело, и лиц уже было не разглядеть, только силуэты - и от этого, наконец, легчало. Он прикуривал от тяжелой металлической зажигалки, которую когда-то дала ему Жигалева (теперь он считал зажигалку своим талисманом, почти залогом выживания) - а потом брел, загребая тяжелый воздух ногами, по диагонали через всю площадь, под вывеску Politico, в книжный магазин, и брал там черный кофе, чтобы влить его в себя на голодный желудок и слушать, как сердце стучит уже не от страха, а просто от кофеина.