Лицо и цветочки

Слушал «дебаты» двух персонажей. Говорили о «романе» третьего персонажа, который решил рассказать, как устроена житейская Россия в годы СВО. Понятное дело, все трое все пять лет живут вне России. Но песня о другом. «Нельзя создавать произведения искусства на потребу дня, сразу после или во время событий». И далее – приводят в пример «Тихий Дон» Шолохова. Вот, мол, спустя двадцать лет после событий Гражданской войны написан. Вообще-то Гражданская война кончается в 1922 году, а Шолохов уже делал текст в 1925-м. Но песня не про неточность в датах. А про искажённое представление о литературе. Мол, это такая медленная сущность, которая работает только на большой дистанции. На самом деле, литература – это многоборье. Ей все дистанции и виды борьбы подвластны. Тогда зачем так говорят? Ну конечно, чтобы получить право самим определять, что люди должны читать, а что не должны. «Василий Тёркин» (1942–1945) Твардовского, «Сын полка» (1944) Катаева, «Случайный вальс» (1943) Долматовского и Фрадкина, «Ленинградская» Шостаковича – это что такое? Это что такое, я спрашиваю? Про великую литературу и музыку персонажи молчат. Вальяжно так здесь второй персонаж подхватывает своего «оппонента», втирая, что и Симонов вообще-то посредственный, а имя Долматовского – ну кто его сейчас вспомнит? Мол, ерунда, посредственность. Они готовы отказаться от литературы и музыки, лишь бы их дружок, тот самый «третий», смог свой сгенерированный с помощью ИИ текст продать как истину в последней инстанции. Чудики. Они всерьёз говорили, что это единственный текст о том, как живёт нынешняя Россия. Такой уровень интеллектуального падения, что даже пресс-секретарь президента Польши на их фоне звучит как адекватный чел (нет).