Намедни бывал в Музее русского импрессионизма на выставке «Школа Званцевой». Повергло в приятную оторопь четыре явления. 1. Стремление группировки наших импрессионистов к яркости; поди запроси сейчас от человека яркости – он тебя запишет в чёрную книжку как оптимиста (читай – опасного для общества); тогда – иначе: импрессионисты не боялись показаться опасными и заметными. 2. Как приверженность школе, стилю, направлению диктует сюжеты! Например, потряс пример полотна Дымшиц-Толстой «Декоративный натюрморт» (1911). Художнице предъявляли за подражание Анри Матиссу – мол, девушка украла рыбок великого французского художника. Однако выяснилось, что свои «Красные рыбы (Золотые рыбки)» он написал годом позже. И да, при этом он абсолютно точно не видел работу русского мастера – Софьи Исааковны. 3. Реалистичный портрет Марины Цветаевой. Вот есть, как оказывается, люди, портрет которых для раскрытия характера стоит делать именно сверху и под углом, положив при этом человека в как бы расслабленную позу. Этот взгляд её на картине Магды Нахман (1913) – он будто и про оставленную дочь, и про верёвку, и «проходите, господин хороший». Картина как доказательство того, что чуть ли не всех поэтов стоит знать только на расстоянии. 4. Модернизму подвластна лёгкость, или лёгкости подвластен модернизм. Натюрморт с цветами Александра Иванова – про лёгкость трудных форм. *Со звёздочкой. Впервые за долгое время включился в сборную экскурсию, чтобы почувствовать себя слушателем. Погружение в такое состояние бывает очень полезным – учит наблюдать и удивлять от услышанного и увиденного.