Мария Снеговая

Социальный радиус войны: родственные сети воюющих россиян и их особенности ▪️Елена Конева, директор ExtremeScan #экспертиза 37% опрошенных жителей России имеют родственника, который участвует или участвовал в войне в Украине. На первый взгляд, это ошеломительно много. В действительности — ничего странного. Война длится без малого пять лет, численность российской группировки превышает 700 тыс. человек, потери убитыми и ранеными составляют, по имеющимся оценкам, около 1,5 млн. Это значит, что с учетом ротации в тыловом обеспечении через войну могли пройти до 2,5–3 млн россиян. Чувствительная, социально тревожная информация о человеке активирует широкую родственную сеть — «семейный телеграф» доносит ее до тех, кто ничего не знал о дальнем родственнике годами. Такая сеть может достигать 20–30 человек. Соответственно, родственников на войне могут иметь десятки миллионов российских граждан. Шокирующие опросные данные демонстрируют: война давно уже перестала быть для россиян «событием из телевизора», через родственную сеть она проникла в круг их глубокой повседневности и в ее эмоциональный фон. Как это влияет на социальные настроения, и что говорит о воюющей России социальный радиус ее родства? Среди тех, кто сообщает о мобилизованном родственнике, о нескольких родственниках на войне и о потерях, существенно больше респондентов с низкими доходами, живущих в сельской местности и малых населенных пунктах. В родственных сетях социальной периферии о наличии родственника на войне говорят около 45% респондентов. В высокодоходных группах их доля сокращается до чуть более 30%. Социальные издержки войны скапливаются в этом кластере, что позволяет в определенной степени разгружать от них крупные города и более социально значимые высокодоходные группы. Политический профиль родственных сетей также несколько различается. Водораздел проходит между теми, кто сообщил о мобилизации родственника, и теми, кто этого не упомянул. В родственных сетях мобилизованных больше респондентов с низкими социальными оценками и пессимистичным взглядом в будущее. А также тех, кто не только негативно относится к войне, но и готов высказывать это отношение. Вероятно, факт принудительной отправки на войну является важнейшим триггером критического нарратива в отношении нее. Хотя среди родственников контрактников доля поддерживающих новую мобилизацию несколько выше, чем среди тех, у кого пока нет воюющих родственников, и тем более чем у родственников мобилизованных (25% против 20 и 14% соответственно), она все равно вдвое меньше, чем доля ее противников. Запрос на прекращение войны шире отмеченных здесь различий в установках трех групп. Подробнее > Не открывается ссылка? Читайте здесь —— На случай блокировки Telegram, заранее подпишитесь на нашу еженедельную рассылку.