Экономика долгого времени

https://arxiv.org/pdf/2212.10317

Does Peer-Reviewed Research Help Predict Stock Returns? Tyler Cowen Finance theory is in even more trouble than we had thought:Mining 29,000 accounting ratios for t-statistics > 2.0 leads to cross-sectional return predictability similar to the peer review process. For both, ≈ 50% of predictability remains after the original sample periods. This finding holds for many categories of research, including research with risk or equilibrium foundations. Only research agnostic about the theoretical explanation for predictability shows signs of outperformance. Our results imply that inferences about post-sample performance depend little on whether the predictor is peer-reviewed or data mined. They also have implications for the importance of empirical vs theoretical evidence, investors’ learning from academic research, and the effectiveness of data mining.That is from a new paper by Andrew Y. Chen, Alejandro Lopez-Lira, and Tom Zimmermann. Via KingoftheCoast.The post Does Peer-Reviewed Research Help Predict Stock Returns? appeared first on Marginal REVOLUTION.MediaMedia Media Media Media Media Media Media CommentsThis all feels like a reminder that the core problem isn’t ... by SteveRelated StoriesMainstream research views on kids, teens, and screensBill Dudley on scarce reservesWhat should I ask Joel Mokyr? via Marginal Revolution https://bit.ly/4twSVZZ

Попался крутой инструмент в помощь аналитику - интерактивный атлас мировой экономики, созданный Центром международного развития Гарвардского университета. Атлас показывает структуру экспорта и «сложность» экономик стран. Подробнее об атласе тут Огромные объёмы статистики, графики, много полезного - потыкать атлас можно тут. #география #экономика

Давайте разберемся с тем, что же такое этот штраф за материнство, с которым я ношусь как с писаной торбой. Штраф за материнство — это устойчивое ухудшение экономического положения женщин после рождения детей: снижение доходов, более высокая вероятность выпадения с рынка труда и замедление карьеры по сравнению с мужчинами, вне зависимости от наличия у них детей, и с бездетными женщинами. В среднем, до рождения детей различия в доходах и занятости между мужчинами и женщинами, как правило, относительно невелики и во многом объясняются образованием, профессией и опытом работы. После появления ребенка, однако, траектории начинают резко расходиться. У женщин снижается вероятность/объем занятости и размер заработков. Во многих исследованиях фиксируется, что доходы отцов остаются на прежнем уровне или даже растут, в то время как доходы матерей падают или растут значительно медленнее. В России исследования на панельных данных показывают резкое снижение занятости женщин в год рождения ребенка и в последующие годы. Даже через несколько лет после рождения доходы матерей остаются ниже, чем у женщин без детей с сопоставимыми характеристиками, и чем выше уровень образования и квалификации, тем больше разрыв. Причины штрафа за материнство в России связаны с институциональной организацией родительства и рынка труда. Уход за детьми в подавляющем большинстве случаев ложится на женщин. Декреты фактически остаются женскими, инфраструктура ухода за детьми младшего возраста ограничена, а рабочие места часто не предполагают гибкости. В результате женщины чаще берут перерывы в работе, реже возвращаются на прежние позиции и сталкиваются с ограничениями при найме — днем с огнем вы будете искать (и вряд ли найдете) в России женщину, которая вот прям ни разу в жизни не слышала на собеседовании или просто от начальства фразы а-ля "Да вы сейчас в декрет уйдете и все", "А дети у вас есть? А планируете?" итд. Важно отметить — шок! — что аналогичного штрафа для мужчин в России не наблюдается, и вопросы им такие тоже не задают. Это — опять шок! — указывает на то, что экономические последствия родительства зависят не от самого факта наличия детей, а от того, на кого приходится основная нагрузка по уходу, и что общество про эту нагрузку все прекрасно понимает. Штраф за материнство выглядит особенно нечестно, если посмотреть на набор ожиданий, с которыми сталкиваются женщины — от них требуется работать так, будто у них нет детей, и одновременно заботиться о детях так, будто у них нет работы. Наниматель исходит из предположения, что хороший сотрудник всегда доступен, не исчезает на месяцы, а то и годы декрета, не уходит на больничные, когда дети болеют, не таскает их по поликлиникам в рабочее время (кто бы мог подумать, что у поликлиник такие же рабочие часы, как и у всех остальных?). При этом система ухода за детьми устроена так, будто у матери есть неограниченный запас этого самого времени и ресурсов. Когда эти два требования сталкиваются, проблема, разумеется, объявляется личной несостоятельностью женщины. Штраф за материнство имеет прямое отношение к демографическому поведению — решения о рождении детей принимаются с учетом ожидаемых последствий для доходов и занятости. Когда рождение каждого следующего ребенка связано с ростом экономических рисков для женщины, планы на увеличение семьи чаще пересматриваются. В этом контексте как падающая рождаемость в целом, так и расхождение между желаемым и фактическим числом детей являются, в общем, рациональной реакцией на существующие условия.

Дональд Трамп не собирается держать своего слова, но еще он не собирается держать слова не держать своего слова. Это называется стратиджик амбигьюити.

👍

Это точное наблюдение. Быть в оппозиции к абстрактному мейнстриму который, с одной стороны, теоретически разделяет большинство, но, на практике, никто не разделяет внутри твоего пузыря, может быть проще, чем быть в оппозиции к верованиям, характерным для твоей группы. В первом случае ты можешь нарушать конвенции не ощущая никакого реального сопротивления, поскольку ты уже прежде выстроил свою жизнь так, что с теми, кто мог бы сопротивляться, не сталкиваешься. Другое дело быть в оппозиции к тем, с кем ты общаешься и хочешь поддерживать общение, к своему кругу. Поскольку люди сортируются по группам добровольно, они могут просто высортировать тебя из своей группы. И это будет гораздо более больным риском, чем теоретическая нелюбовь огромной массы людей, которой в реальности в твоей жизни просто нет.

«Когда люди говорят, что им безразлично мнение окружающих, в большинстве случаев они обманывают сами себя. Обычно они имеют в виду лишь то, что будут поступать по-своему, будучи уверены, что никто не узнает об их причудах; в крайнем же случае — что готовы идти наперекор мнению большинства, потому что их поддерживает одобрение их ближайшего круга. Быть необычным [unconventional] в глазах света вовсе не трудно, когда твоя необычность [unconventionality] — всего лишь обычность [convention] внутри твоей среды.»

Мы все замечаем, что слова «лево» и «право» плохо маркируют политические силы, и все-таки пользуемся ими регулярно. Заметить, тем не менее, можно вот что. И «лево», и «право» сегодня занимаются интервенционистской экономической политикой, т.е. такой политикой, которая сопряжена с более активным вмешательством государства в функционирование экономической системы. Спроса на экономическую политику a la Мильтон Фридман нет не только слева, но и справа, хотя исторически это было не вполне так. Думаю, объяснить этот феномен не так трудно. В развитых экономиках сегодня очень высокий уровень неравенства. В такой ситуации дискуссии об экономическом росте если и не уходят на второй план, то оказываются на том же уровне, что и дискуссии о распределении экономических выгод. Распределение же корректируется государством. Пока неравенство будет оставаться высоким, споры будут идти не о том, должно ли государство вмешиваться, а о том, как именно это нужно делать.

Большое количество прикладных ошибок происходит из того, что анализ спроса-предложения применяется ко всем товарам и услугам кроме какого-то одного товара, на котором хочет сфокусироваться автор. Спрос и предложение на всех рынках кроме рынка жилья. Спрос и предложение на всех рынках кроме рынка денег. Спрос и предложение на всех рынках кроме рынка золота. И так далее.

Бросается в глаза вот что: круг людей, считавших, что «все вокруг» марионетки США, и круг людей, который теперь публично возмущается тем, что те, кого они считали марионетками США, не подчиняются указам Трампа, — это в значительной степени одни и те же люди. Они использовали риторику марионеток. Они же теперь возмущены тем, что далеко не все спешат подчиниться звонку bully. Интересно это тем, что выдает их тайные желания. Дело совсем не в политическом анализе. Просто им нравится плетка. Им нравится это как описание мира. И им нравится это как действие. Чего им не нравится — это когда плетка барахлит. Тут такой вой начинается, святых выноси.

Дональд Трамп такой: Вы все будете сожалеть, что Камала Харрис не стала президентом, вопрос для каждого только КОГДА.

.

Зашел в один случайный паб, а тут такие модные группы ставят, не знал, что в пабах играют современную музыку. Держат руку на пульсе. Ну там Franz Ferdinand, Arctic Monkeys, вот это все.

Имхо, это предприниматели, успевших пожить в отрицательных реальных ставках рассказывают свои истории успеха, тем кто живет в положительных реальных ставках.

Расцвет инфоцыганства в РФ двадцатых напоминает о Штайнере и расцвете теософии в Германии двадцатых.

Франция выглядит как страна, которая в свое время накупила дорогих опционов, вокруг соседи такие «зачем деньги тратишь, и так все будет ок», а потом наступило потом.

Изучаю один курс онлайн, и он очень эффективно сделан — с точки зрения инвестиций времени со стороны преподавателя — так что расскажу, вдруг кому-то пригодится для дела. А устроен он так: каждый день занятие длится два часа. В зуме. Первые полтора часа идет лекция, которая заранее записана профессором. Видимо, когда он читал этот курс в первый раз в зуме, то каждая лекция была записана, и вот теперь это же видео можно демонстрировать заново. Лекция показывается 90 минут. Последние полчаса — вопросы и ответы. За пять минут до вопросов/ответов преподаватель вживую заходит в зум, ну и дальше отвечает на вопросы. Для слушателя никакой разницы нет, поскольку задавать вопросы во время лекции все равно нельзя, а на вопросы в конце сессии он отвечает так, как если бы он был на том конце все два часа. Зато удобно для преподавателя, поскольку он тратит 30 минут на 120-минутный урок.

Is there a British productivity comeback? Tyler Cowen Let us hope:Britain is seeing early signs of a long-awaited turnaround of its productivity woes, according to an alternative measure that suggests output per hour worked has risen at a pace not seen since before the financial crisis.The Resolution Foundation said a “blistering” productivity surge has been masked by problems with official statistics and pointed to encouraging indications of a clearout of “zombie” firms that contribute little to the economy.Productivity growth, when measured using the Office for National Statistics’ troubled Labour Force Survey, was just 1.1% in the year through the third quarter of 2025. But the figures look far better when based on employee payrolls data that are more trusted by economists, the think tank said.“Productivity was essentially flat between the pre-pandemic peak of Q4 2019 and post-pandemic trough of Q1 2024, but it has grown by a blistering 3.4% in the six quarters after that, a rate not seen since before the financial crisis,” the Resolution Foundation said in a report published Monday. Those gains are more than the previous seven years combined, it added.Here is more from Bloomberg. I will update you on this as I learn more.The post Is there a British productivity comeback? appeared first on Marginal REVOLUTION.MediaMedia Media Media Media Media Media Media CommentsThe problem with productivity is that it is largely decoupled ... by KalebergDead cat bounce. by HHAI. by Lord ActionRelated StoriesGreenland fact of the dayPodcast with Salvador DuarteThose new (old) service sector jobs, chimney sweep edition via Marginal Revolution https://bit.ly/49G44yb

«Я знал, что эта тенденция будет продолжаться. И всё же цифры, опубликованные сегодня утром, буквально лишили меня дара речи. В понедельник правительство Китая объявило (см. скриншот ниже), что число рождений в 2025 году снизилось до 7,92 млн — на ошеломляющие 1,62 млн меньше, чем в 2024 году, а суммарный коэффициент рождаемости упал до 0,93. Немногие экономисты столь же настойчиво, как я, утверждали, что рождаемость стремительно обваливается, однако даже меня эти данные удивили. Я прогнозировал около 8,5 млн рождений, а не 7,92. Чтобы представить масштаб происходящего: если бы Китай каким-то образом смог поддерживать уровень в 7,92 млн рождений в год и дальше, его население в итоге стабилизировалось бы примерно на уровне 625 млн человек — значительно ниже нынешних 1,405 млрд. В действительности же, по мере того как более малочисленные поколения будут достигать детородного возраста, число рождений упадёт гораздо ниже 7,92 млн. Следовательно, 625 млн — это крайне щедрая верхняя оценка, причём даже при неправдоподобно оптимистичных предположениях о продолжительности жизни.»