Loader from SVO

Как помнят добрые читатели, в период председательства И. Подносовой гражд.коллегия верх.суда несколько раз отменяла судебные акты, в которых толковалась норма о последствиях ничтожности сделок, совершенных против добрых нравов (ст. 169 ГК). На основании этой нормы суды удовлетворяли иски прокуроров об изъятии в доход бюджета сумм взяток, которые были получены осужденными коррупционерами, но по каким-то причинам не были взысканы в доход бюджета по правилам УК в уголовном судопроизводстве. Гражд.коллегия тогда писала, что так нельзя, ст. 169 ГК требует, чтобы был специальный закон, в котором бы устанавливалось такое последствие антисоциальной сделки. Это даже послужило поводом для сотрудника генпрокуратуры Бочкарева публично (в ходе выступления в конст.суде) обвинить верх.суд в потворствовании коррупции. Но времена меняются, и в период председательства И. Краснова прежние позиции, основанные на бесхребетной псевдоинтеллектуальности и ложно понятом правовом идеализме, сменяются другими - четкими, резкими, бескомпромиссными. В деле № 39-КГПР25-8-К1 (докладчик - судья Петрушкин) гражд.коллегия пишет, что судебные акты, нижестоящих судов, основанные на предыдущем подходе неверные. Они не учитывают, что по смыслу законодательства о борьбе с коррупцией никакое имущество, полученное коррупционером, не может остаться у него или его родственником в собственности. Всё должно быть изъято у всех, всё должно быть конфисковано! Поэтому иск прокурора о взыскании сумм взяток, не взысканных почему-то в ходе уголовного процесса, должен быть удовлетворен. Справедливости ради, мне прежний подход коллегии не нравился. Мне всегда казалось, что "закон, устанавливающий последствия ничтожности сделки" - то есть, коррупционного соглашения - есть, и это УК. В котором написано, что сумма взятки подлежит конфискации в бюджет. Насколько я понимаю прежнюю, "неправильную" гражд.коллегию, они тогда боялись, что эта идея - что последствия недействительности выводятся из норм УК, очень опасна и может слишком развязать руки некоторым "могучим" истцам. Но, как уже написал, времена нынче другие. Интеллектуальная дрожь сменилась могучей нормативистской поступью. Поэтому сомнения - прочь! PS. Любопытно, что докладчиком по делу с "прежним", псевдоинтеллектуальным подходом был судья Асташов (частый гость любимой рубрики дорогих читателей). А среди лиц, рассматривавших и то, и новое, "могучее" дело был судья Горшков. Его дорогие читатели, несомненно, помнят по знаменитому делу о публичной дефекации). Интересно, в каком деле хранится его особое мнение (в том деле, прежнем, или в новом)?