Loader from SVO

Теперь несколько слов о тексте про "первое слово дороже второго". Некоторые добрые (и даже - не очень добрые) читатели увидели в этом тексте проявление вечной русской контраверзы - якобы нам нравится восхищаться чем-то "западным", а когда то же самое (или примерно то же самое) становится доморощенным, то мы воротим нос. И вот я читаю, что мол, "Роман Сергеевич пел осанну немецкому судье, который писал про тюленя и оленя, справляющих нужду в море, а когда наш, русский судья - веселый, умный, смелый, розовощекий и озорной - решил разнообразить текст решения не сухими цитатами законов, а посконной народной мудростью, то значит он начинает морщиться. Вот оно, двуличие этой либеральной сволочной интеллигенции!". Тут я могу заметить вот что. Есть такое очень ценное чувство - чувство стиля. К сожалению, им обладают далеко не все. Например, вензеля странно выглядят в минималистическом интерьере. Или вряд ли следует строить здание в древнегреческом стиле и пристраивать к нему готическую башню. Если судья пишет текст в свободной манере (причем, скорее, от первого лица - как это делают в юрисдикциях, где судьи действительно часто ссылаются на пословицы, поэтов и анекдоты), излагает свои мысли о том, как и почему он решает дело именно так, а не иначе, то, действительно, использование поговорки будет уместным. Когда же в судебном акте, написанном в традиционном стиле "канцелярит a la russe sovietique" мы встречаем ссылку на детскую поговорку, то это вызывает ... оторопь, что ли. Просто потому что это неуместно. Как неуместна, например, бейсболка на человеке, одетом в строгий деловой костюм. И при этом, я хочу заметить, что - на общем фоне - это хорошо написанный судебный акт, в нем достаточно короткие предложения, нет бессмысленных цитат из законов и проч. И не было никакой необходимости в том, чтобы пользоваться этим приемом. Но я уже не удивлюсь, если этот судебный акт будет отменен верх.судом с формулировкой: "Первое слово в огне горит, второе - правду говорит". Это именно та юриспруденция, которую мы заслужили. И, как правильно заметил Михаил Церковников, "путь от «venire contra factum proprium» через эстоппель к «первое слово съела корова» был быстрым. Интересно, сколько займет дорога обратно".