13 ноября 1918 года Париж хоронил Гийома Аполлинера — поэта, который придумал слово «сюрреализм», дружил с Пикассо и был душой парижского авангарда. Похоронный кортеж шёл по бульвару Сен-Жермен, а толпа вокруг свистела и кричала: «Долой Гийома!» Город третий день праздновал конец войны, и «Гийомом» французы звали германского кайзера Вильгельма II. Но мало кто в той толпе знал, что самого Аполлинера мать с детства звала Вильгельмом. Он родился в 1880 году в Риме, и полное его имя в польском написании звучало как Вильгельм Альберт Владимир Аполлинарий Костровицкий. Мать, Анжелика Костровицкая, происходила из польской семьи, отец в документах указан как неизвестный. Сам он числился подданным Российской империи. В Париже Костровицкий стал Гийомом Аполлинером, автором сборников «Алкоголи» и «Каллиграммы». В «Каллиграммах» строки складываются в рисунок и, например, стекают по странице, как капли дождя. Он одним из первых встал на защиту кубистов и написал о них книгу «Художники-кубисты». Были у него и русские друзья: в июне 1914 года именно Аполлинер написал предисловие к каталогу парижской выставки Натальи Гончаровой и Михаила Ларионова. В августе 1914 года иностранец Костровицкий вызвался добровольцем во французскую армию, а в декабре его зачислили в артиллерийский полк. Французское гражданство он получил только 9 марта 1916 года, а через восемь дней, 17 марта, осколок снаряда пробил ему каску и ранил в висок. Ему сделали трепанацию черепа, на фронт он больше не вернулся; на снимке он в 1916 году, после ранения. В мае 1918 года Аполлинер обвенчался с Жаклин Кольб, а вечером 9 ноября, ослабленный ранением, умер от испанского гриппа. Ему было 38 лет. В тот же день в Берлине объявили об отречении кайзера Вильгельма. Человек, переживший осколок в голову, не дожил до перемирия два дня. Много лет спустя, в 1956 году, друзья поэта вспоминали эти дни в радиопередаче «Soyez témoin» («Будьте свидетелем»). Писатель Андре Сальмон рассказывал, что «Долой Гийома!» кричали прямо под окнами квартиры Аполлинера уже 10 ноября; сам он был тогда рядом с вдовой поэта. Поэт Блез Сандрар запомнил похороны: кортеж шёл «под улюлюканье толпы, которая освистывала не Гийома Аполлинера, а просто Гийома, Гийома-кайзера». Ирония, по словам Сандрара, вышла тягостная, но Гийом так любил всё необычное и всё, что славило красоту жизни, что наверняка был бы в восторге. Сам Сандрар вовремя до кладбища не доехал. Вместе с подругой, актрисой Раймон, и художником Фернаном Леже он выпил «противогриппозного» — крепкого грога — и взял такси. Пока они ехали через весь Париж на Пер-Лашез, церемония закончилась, и никто не мог сказать, где именно похоронили поэта. Сандрар заглянул в две свежие могилы, и в одной лежал смёрзшийся ком земли, «точь-в-точь в форме Аполлинера». Тогда, вспоминал он, у него и вырвалось: «Аполлинер, дети мои, Аполлинер не умер!» #Дата_с_историей