В 1965 году американский поп-артист Джеймс Розенквист немало озадачил знатоков современного искусства, выпустив шелкографию под названием «Взбитое масло для Юджина Ручина» (Whipped Butter for Eugen Ruchin). Ху из мистер Ручин, американцы тогда не знали. Зато это уже знали в КГБ СССР: незадолго до того Джеймс Розенквист побывал в СССР, а точнее - в гостях у своего друга по переписке, советского неформального художника Евгения Рухина. КГБ тщательно отслеживал этот визит. Рухин вырос в семье потомственных геологов и в то время как раз учился на геологическом факультете ЛГУ. Живописью он занялся в 1963 году, но профессионального художественного образования так и не получив. Однажды он случайно увидел работы Розенквиста в каталоге нью-йоркского Музея современного искусства, раздобыл его адрес и написал ему. Американец, как ни странно, ответил, и завязалась переписка. А летом 1965 года Розенквист был в Стокгольме и оттуда решил заехать к другу по переписке. Его, по собственным воспоминаниям, поселили в «Астории» и утром отправили на обязательную экскурсию с гидом. Однако он улизнул, взял такси и поехал по адресу, записанному на бумажке. Рухин открыл дверь и закричал: «Розенквист!!!» Около недели они провели вместе. Гуляли по городу, сидели в кафе, где друзья Рухина не верили, что перед ними сам Розенквист. Рухин показывал гостю свою маленькую мастерскую, водил по полупустым советским универмагам. На прощание американец купил ему коротковолновый приёмник, а Рухин подарил ему икону. Розенквист потом вспоминал, что гулять одному и фотографировать было нельзя и что за ним всюду ходили сотрудники КГБ. Вернувшись в Нью-Йорк, он и посвятил новому другу ту самую шелкографию. Через год, осенью 1966-го, в Ленинград приехала гостья ещё более неожиданная — Бетти Парсонс. Двадцатью годами раньше она открыла в Нью-Йорке галерею, где одними из первых стали показывать Джексона Поллока и Марка Ротко — абстракционистов, позже ставших классиками американского искусства. Парсонс привезла Рухину новые каталоги и журналы, а увезла его картины. Уже зимой 1966–1967 годов в её галерее показали десять его работ, северные пейзажи с церквями. Для неформального советского художника того времени это было почти немыслимо - а Евгению Рухину на тот момент было всего 23 года. В 1974 году Рухин стал одним из участников разогнанной «Бульдозерной» выставки в Беляево, а через две недели и в Измайловском парке. Выставлялся он и в родном Ленинграде, в ДК имени Газа (1974) и ДК «Невский» (1975). К тому времени он стал, пожалуй, главным раздражителем в мире художников для советских властей: продавал свои картины иностранцам, устроил в квартире на набережной Красного Флота (ныне Английская набережная) салон, куда открыто приглашал сотрудников иностранных миссий и зарубежных журналистов. А в ночь на 24 мая 1976 года в его мастерской на Красной (ныне Галерной) улице случился пожар. Помещение на втором этаже оказалось отрезанным огнём. Диссиденты - в частности, Сергей Григорьянц - увидели в пожаре «руку КГБ». Того же мнения придерживался и Розенквист. 3 августа 1976 года художники Юлий Рыбаков и Олег Волков в знак протеста написали на стене Петропавловской крепости: «Вы распинаете свободу, но душа человека не знает оков!» Через несколько лет вдова художника Галина Попова уехала с детьми в США. Часть художественного наследия Рухина до сих пор хранится за океаном. Но сейчас в Московском музее современного искусства на Петровке, 25 идет выставка «Рухин. Шаг в беспредметность» к 50-летию гибели художника. На ней, помимо работ Рухина из частных коллекций, воссозданы его стенды с выставок в ДК Газа и ДК «Невский». Выставка будет открыта до 22 ноября 2026 года. #Культпоход #Москва #Петербург