#архмосква Спросила коллег, напоминает ли им АРХ Москва идеальный город будущего, как заявлено в теме выставки. В ответ мне справедливо заметили, что на АРХ Москву ходят прежде всего ради нетворкинга, а экспозицию смотрят постольку-поскольку. В связи с этим особенно интересным показалось наблюдение Риты Морозовой, которая сравнила, у кого и что сегодня болит. Спойлер: все четыре дня деловой программы говорили о стиле: «А был ли мальчик? Стиль как фантом и фактор единения», «Русский стиль: пространство смыслов», «Когда среда диктует русский стиль», «Битвы за стиль и стилевые манипуляции: взгляды теоретиков и практиков». Единственное, что, судя по комментариям под постом Риты, волновало аудиторию помимо стиля, — это туалеты и голубятни. И вот что я думаю. Когда профессия уверена в своих задачах, она говорит о жилье, общественных пространствах, климате, демографии, технологиях, новых типологиях и изменении образа жизни. Стиль в этом случае становится естественным следствием работы с реальностью. Когда же реальность становится менее определённой, разговор смещается к языку и символам. Через стиль пытаются решить проблему, которую архитектура сама решить не может. Вместо вопроса «Как жить дальше?» возникает вопрос «Кто мы такие?». Есть и ещё один любопытный момент. В большинстве дискуссий слово «русский» используется как цель поиска, а не как результат исследования. Как будто сначала нужно определить стиль, а уже потом строить архитектуру. Хотя исторически всё происходило наоборот: сначала менялись образ жизни, экономика, технологии и социальный уклад, а уже потом историки и критики давали этому имя. На фото: Проект виллы U от молодой студии Breatec — это «утопическая форма жилья, внутри которой человек получает возможность создать свой уникальный дом под собственные привычки».