ЛикбеZ

Два проекта России, один закончился крахом В 1900 году Николай II попросил министра иностранных дел Михаила Муравьёва и военного министра Алексея Куропаткина сформулировать задачи России на новое столетие. Ответы оказались почти противоположными. Муравьёв предлагал продолжать имперскую политику XIX века: добиваться контроля над Босфором, укрепляться в Персии и Центральной Азии, занять Герат и сохранять возможность давления на Британскую Индию. Борьба за проливы тогда считалась одной из важнейших внешнеполитических целей Петербурга. Куропаткин видел опасность именно в дальнейшем расширении. Россия уже была огромной многонациональной империей: по переписи 1897 года русский язык назвали родным лишь 44,3% населения. Новые территории, предупреждал военный министр, означали новые границы, национальные противоречия и потенциальных противников. Особенно рискованным он считал захват проливов, способный вновь объединить против России европейские державы, как это произошло во время Крымской войны. История довольно быстро проверила обе концепции. Поражение в войне с Японией 1904–1905 годов стало ударом по престижу империи и сопровождалось революцией. Однако Россия вскоре снова оказалась втянута в борьбу за влияние на Балканах. В 1914 году Петербург вступал в мировую войну не ради одного Константинополя: важную роль сыграли поддержка Сербии, союз с Францией и опасение утратить положение великой державы. Но уже весной 1915 года Британия и Франция тайно согласились передать России Константинополь и проливы после победы. Получить этот приз империя не успела: затяжная война истощила государство, а в 1917 году монархия рухнула. Предупреждение Куропаткина оказалось точным по сути: внешняя экспансия становится особенно опасной, когда масштаб поставленных задач превышает внутреннюю прочность страны.