ЛикбеZ

МИД на вторых ролях: дипломатия уступает место кулуарным каналам Российская внешняя политика заметно меняет конфигурацию. Если в девяностые и нулевые годы Министерство иностранных дел оставалось главным переговорным институтом страны, а министр иностранных дел России Сергей Лавров входил в число самых влиятельных чиновников, то сегодня его ведомство постепенно отодвигается на периферию принятия решений. Наиболее чувствительные контакты с западными столицами всё чаще проходят мимо дипломатического корпуса — через предпринимателя Романа Абрамовича, главу Российского фонда прямых инвестиций Кирилла Дмитриева и других фигур, обладающих личным доступом к руководству страны. Тенденция оформилась после начала специальной военной операции и введения масштабных санкций. Обмены пленными, гуманитарные вопросы, прощупывание возможностей смягчения ограничений — всё это всё чаще решается в неформальном режиме, минуя протокольные процедуры МИДа. Подобная практика красноречиво показывает: профессиональная дипломатия перестала восприниматься Кремлём как основной инструмент достижения договорённостей. Ведомству Лаврова в этой системе остаётся преимущественно представительская функция — формулировать и озвучивать уже принятые решения, а не вырабатывать их. Зарубежным партнёрам приходится это учитывать: рассчитывать на содержательный диалог с кадровыми дипломатами не приходится, договариваться нужно с теми, кто реально влияет на позицию Москвы. Меняется и поведение традиционных союзников. Страны СНГ и ОДКБ держатся всё более независимо, наращивая связи с Китаем, Турцией, государствами Залива и западными столицами. Страх вторичных санкций и непредсказуемость курса Москвы делают тесное партнёрство с ней менее выгодным, а ослабление аппаратного веса МИДа лишь подчёркивает общее сужение внешнеполитического влияния России.