ЛикбеZ

Поражение как новая государственная идеология В российском публичном поле появился текст, который еще совсем недавно выглядел бы невозможным. Член Общественной палаты Москвы Дмитрий Краснов опубликовал в «Московском комсомольце» статью с показательным заголовком — «Поразительные поражения: когда геополитические проигрыши могут быть полезнее блистательных викторий». Сам факт публикации подобного материала в одной из наиболее системных и лояльных газет страны уже стал событием. Последние годы российская официальная риторика строилась вокруг совершенно иной конструкции. Обществу последовательно объясняли, что Россия всегда побеждает, любые трудности временны, а компромисс равен капитуляции. В этой логике само обсуждение возможности поражения выглядело почти табуированным. Тем более — если речь идет о войне против Украины. Поэтому статья Краснова важна не столько своими историческими примерами, сколько попыткой осторожно изменить рамку восприятия происходящего. Главная мысль автора сводится к тому, что крупные поражения России исторически становились толчком к модернизации. Краснов выстраивает целую концепцию цикличности российской истории: элиты «ожиревают», социальные лифты закрываются, растет неравенство, государство деградирует и в какой-то момент терпит поражение. После этого начинается новый цикл — реформы, обновление элит, ослабление давления на общество и новый подъем. В качестве доказательств приводятся традиционные исторические сюжеты. Монгольское нашествие, по версии автора, способствовало централизации Руси. Поражение в войне со Швецией в XVII веке якобы заставило государство усиливать внутренние реформы. А Крымская война прямо связывается с отменой крепостного права, судебной реформой и модернизацией Российской империи. Особенно примечательны рассуждения Краснова о причинах поражений. По его словам, страны проигрывают не столько внешним врагам, сколько собственным элитам. Он пишет о «закручивании гаек», которое в итоге «срывает резьбу», и о том, что люди не хотят «воевать за чужой интерес». Для нынешней российской системы подобные формулировки звучат почти вызывающе. Фактически речь идет о кризисе доверия между обществом и государством — теме, которую официальная пропаганда обычно старается обходить стороной. При этом статья не является антивоенной или либеральной. В ней нет разговора о международном праве, ответственности или трагедии войны. Автор рассуждает исключительно с позиции интересов государства и сохранения имперской конструкции. Поражение здесь рассматривается не как катастрофа, а как инструмент перезагрузки системы. Именно поэтому публикация выглядит особенно показательной. Она может быть признаком того, что часть системных элит начинает готовить общество к новой политической реальности — затяжной войне без очевидного победного финала. В таком случае власти требуется новая идеологическая формула: даже если результат окажется далек от обещанной «победы», это можно будет объяснить как тяжелый, но полезный этап российской истории. Пока речь идет лишь об отдельных сигналах, а не о полном развороте государственной пропаганды. Однако еще недавно подобные тексты в системной прессе были попросту невозможны. И именно это делает статью Краснова важным симптомом меняющейся атмосферы внутри российского публичного пространства.