ЛикбеZ

Стабильность на соплях Российская экономика входит не в фазу «разового сбоя», а в полосу затяжного охлаждения — и это уже начинает менять общественные настроения. Формально речь пока чаще идёт о технической рецессии и замедлении, а не об открытом обвале. Но набор признаков складывается в понятную картину. В феврале индекс промышленного производства опустился до 99,1% к прошлому году, а ВВП в начале 2026-го показывает отрицательную динамику. Даже официальные оценки всё чаще сводятся к тому, что возвращение к более устойчивому росту возможно не раньше конца 2026 — начала 2027 года. Самое чувствительное последствие — рынок труда. Сжатие уже заметно не только в статистике, но и в конкретных кейсах. В угольной отрасли Кузбасса часть предприятий остановлена и часть уже не возобновит работу. На отдельных промышленных заводах фиксируются сокращения, переводы на четырёхдневную неделю и падение загрузки. По данным SuperJob, в марте о сокращении персонала сообщили 13% компаний — это максимальный показатель за весь период после начала СВО. На этом фоне меняется и общественная атмосфера. Люди начинают хуже видеть перспективу, сильнее цепляются за «стабильность» и всё чаще опасаются ухудшения ситуации на работе. По мартовским замерам Левады, 32% россиян ожидают роста безработицы, а доля тех, кто считает, что страна движется в правильном направлении, заметно снизилась по сравнению с прошлым годом. Важно понимать: протестные настроения не всегда выглядят как митинги. Гораздо чаще они проявляются в виде раздражения, бытовой агрессии, падения лояльности, недоверия к начальству и государству, роста криминализации и общего ощущения, что система больше не гарантирует ни развитие, ни социальный лифт. Главный риск ближайших кварталов — не одномоментный взрыв, а медленное размывание социальной опоры режима. Когда сокращаются доходы, исчезает уверенность в завтрашнем дне, а промышленность и регионы перестают видеть перспективу, это почти неизбежно бьёт по общественным настроениям. И чем дольше экономика будет находиться в режиме стагнации, тем заметнее это недовольство станет уже не в опросах, а в повседневной жизни.