ЛикбеZ

От суверенного интернета к изоляции — Россия повторяет иранский сценарий Сбои и ограничения в российском интернете в последние дни вновь заставили говорить о выбранной модели цифрового развития. Если раньше власти ориентировались на китайский опыт с его мощной внутренней экосистемой и контролируемой открытостью, то на практике всё больше проявляются черты иранского пути — с акцентом на изоляцию и управляемое ограничение доступа. Подобный курс Иран начал выстраивать ещё в начале 2010-х годов. После усиления санкций Тегеран сделал ставку на так называемый «суверенный интернет» — National Information Network. С 2012 года в стране начали переносить ключевые сервисы внутрь национальной инфраструктуры: государственные сайты, банки, платёжные системы и мессенджеры. Параллельно развивалась локальная IT-индустрия: создавались технопарки, стартап-инкубаторы, поддерживалось внутреннее производство программного обеспечения. При этом Иран, в отличие от России, легализовал криптовалюты и криптобиржи, превратив майнинг в заметный источник дохода. Однако практика показала ограничения такой модели. Несмотря на формальную цифровую автономию, значительная часть населения не приняла жесткий контроль. По оценкам, до 80–90% пользователей хотя бы время от времени используют VPN для обхода блокировок, а рынок таких сервисов превратился в отдельный сектор экономики. Попытки государства полностью перекрыть доступ к нежелательным ресурсам оказались малоэффективными: спрос на свободный интернет устойчиво воспроизводится. На этом фоне особенно показателен опыт начала 2026 года, когда в Иране фактически произошло масштабное отключение интернета. Даже развитая внутренняя инфраструктура не компенсировала потери: экономика, коммуникации и повседневная жизнь столкнулись с резким упрощением. В условиях, где цифровые сервисы давно стали базовой средой, их исчезновение оказалось сопоставимо с технологическим откатом. Российская ситуация пока далека от таких крайних мер, однако направление движения становится всё более очевидным. Создание автономной инфраструктуры само по себе не является проблемой — вопрос в том, используется ли она как резерв или как инструмент изоляции. Иранский опыт показывает, что переход ко второму сценарию неизбежно приводит к росту теневых практик и снижению эффективности всей системы.