ЛикбеZ

Удар по Тегерану: конец режима или начало хаоса? США и Израиль атаковали Иран. Убит Верховный лидер Хаменеи. Мировые рынки нефти замерли в ожидании. Этот удар — не первый. В 2024 году израильские военные уже поражали военную инфраструктуру Ирана. Тогда режим выстоял — хотя и ценой серьёзного ослабления оборонного потенциала. К началу 2026-го Тегеран громко объявил о его восстановлении. Не прошло и двух месяцев. Страна на грани Атака пришлась на Иран в момент глубочайшего за последние десятилетия внутреннего кризиса. Экономика страны трещит по швам: инфляция достигла 52,6% в годовом исчислении, номинальный ВВП сократился примерно с 401 до 356 миллиардов долларов. Риал на чёрном рынке обесценился до 1,45–1,75 миллиона за доллар — падение почти на 45% за один год. С 2018 года национальная валюта потеряла к доллару в 35 раз. С момента Исламской революции 1979 года — в двадцать тысяч раз. Бюджетный дефицит составляет 6% ВВП, и более половины нефтегазовых доходов страны уходит на нужды силовых структур. Экспорт нефти формально продолжается — до 90% поставок идёт в Китай через схемы обхода западных санкций. Однако эта нить, на которой держится экономическая жизнеспособность режима, крайне уязвима. Улица против власти Ещё до ударов режим с трудом удерживал контроль над собственным населением. С конца декабря 2025 года протесты охватили почти все провинции страны — поводом послужила отмена субсидированных валютных курсов, больно ударившая по карману рядовых иранцев. Продовольственная инфляция носит критический характер. Безработица среди молодёжи превышает 20%. Власти ответили жёстко: 8 января был заблокирован интернет. По оценкам аналитиков, отключение сети обошлось иранской экономике потерями, эквивалентными до 10% ВВП. Страна оказалась отрезана от внешнего мира — и от самой себя. Ормузский пролив: бутылочное горлышко Главная тревога мировых рынков — судьба Ормузского пролива. Через этот узкий коридор между Ираном и Оманом ежесуточно проходит до 20 миллионов баррелей нефти — около пятой части всего мирового морского нефтеэкспорта. Любая блокада или даже серьёзная угроза блокады способна мгновенно взвинтить цены и спровоцировать военные инциденты с непредсказуемыми последствиями. Пока реакция рынков сдержанна — но аналитики предупреждают: это затишье обманчиво. Неопределённость относительно того, кто и как будет управлять Ираном в ближайшие дни, сама по себе является фактором риска. Россия: партнёр в зоне турбулентности Москва оказалась в непростом положении. Россия и Иран связаны стратегическим партнёрством, декларировавшим амбициозные цели — в том числе в торговле и совместных инвестиционных проектах. Теперь реализация этих планов под вопросом. Геополитическая турбулентность вокруг Тегерана затрудняет любое долгосрочное планирование. Что дальше? Вопрос об устойчивости иранской государственной системы сегодня открыт как никогда. Режим, и без того ослабленный экономическим коллапсом и уличными протестами, получил удар, целью которого была его политическая верхушка. Выживет ли он — и в каком виде — станет ясно в ближайшие часы и дни. Одно очевидно уже сейчас: Ближний Восток вступил в новую, непредсказуемую фазу. И весь мир — вместе с ним.