ЛикбеZ

Донос как эпоха Представление о доносительстве как о сугубо российской черте плохо выдерживает историческую проверку. В 1940–1950-е годы в США эпоха маккартизма превратила «охоту на левых» в массовую кампанию взаимных обвинений, особенно в голливудской среде. В Европе ситуация выглядела не менее показательно: политэмигранты, спасавшиеся от нацизма, нередко переносили атмосферу подозрительности с собой. Книга Кэти Диамант «Последняя любовь Кафки» приводит характерный эпизод. Дора Диамант, приехав в СССР, весной 1936 года по собственной инициативе направила донос в ЦК ВКП(б) на знакомых — Улу Виммлер и семью Беккеров. Мотивы были типичны для эпохи: страх агентуры, идеологическая настороженность, личные счёты. Вскоре Анатолий Беккер и его жена Карола были арестованы. При этом доносы писали и на саму Дору, обвиняя её в «неправильных» политических симпатиях. Схожая логика действовала и в военной Британии: немецкие эмигранты получали категории благонадёжности, оказывались в лагерях на острове Мэн и продолжали подозревать друг друга. Таким образом, 1920–1950-е годы во многих странах стали временем тотальной политизации, когда донос воспринимался как инструмент защиты, карьеры или выживания. История показывает: дело было не в национальном характере, а в устройстве эпохи.