ЛикбеZ

Россия снова покупает еду больше, чем продаёт: аграрный профицит закончился По данным Федеральной таможенной службы, за 10 месяцев 2025 года экспорт продовольствия и сельхозсырья из России составил около 31,5 млрд долларов (−10,3% год к году), а импорт вырос на 14,2% — до примерно 35 млрд. Впервые после нескольких лет профицита аграрный баланс стал отрицательным: тренд, начавшийся ещё в 2024-м, в 2025-м оформился в разворот. На горизонте по итогам года фигурируют оценки порядка 42 млрд импорта против 37 млрд экспорта — то есть дефицит около 5 млрд долларов. Ключевой провал — зерно, основа агроэкспорта: отгрузки в 2025 году, по разным оценкам, просели на 20–25%, а число стран-покупателей сократилось примерно с 50 до 30. На этом фоне импорт растёт даже по «простым» позициям: поставки картофеля из Китая увеличились в разы, репчатого лука — примерно вдвое. Парадокс выглядит особенно наглядно: страна, которая привыкла мерить аграрный успех караванами зерна, внезапно начинает активнее завозить базовые овощи. Причины спада описываются довольно приземлённо: высокая ключевая ставка и дорогие кредиты душат инвестиции и оборотку, низкие мировые цены снижают маржинальность экспорта, а логистика и санкционные риски добавляют издержки. Плюс — собственное регулирование: пошлины и квоты, введённые ради внутренних цен, одновременно делают внешние поставки менее выгодными. И это уже напрямую бьёт по уровню жизни. Когда страна по базовым продуктам всё сильнее опирается на импорт, решающим становится курс рубля и способность быстро оплачивать и доставлять поставки. Любая задержка платежей, сбой логистики или очередное ужесточение санкций превращаются в рост цен на полке — прежде всего на «простую еду», которую покупают все, а не на нишевые деликатесы. Фактически власти демонстрируют, что не контролируют стратегически важную отрасль так, как любят это описывать в доктринах и отчётах. Возврат к нетто-импорту — симптом управленческой слабости и зависимости от внешних контуров, которая стала следствием войны и санкционного давления. В таких условиях продовольственная устойчивость упирается не в урожай, а в деньги, логистику и политические риски — то есть в то, что рядовой покупатель чувствует быстрее любых статистических побед.