ЛикбеZ

Газовая эпоха закончена Экспорт российского трубопроводного газа в Европу по итогам 2025 года откатился к уровням середины 1970-х: поставки сократились на 44%, став минимальными за последние пятьдесят лет. Формально это выглядит как очередная статистическая отметка, но по сути речь идёт о завершении «газовой эпохи» — системы, которая была не просто торговлей топливом, а устойчивой связкой «газ — промышленная кооперация — политическая разрядка», выстроенной в конце 1960-х — 1980-х годов. Начало этой истории было классическим и институционально выверенным. В 1968 году Австрия первой в Западной Европе подписала долгосрочный контракт на поставки советского газа. В 1970-м появилась «сделка века» «газ — трубы» с ФРГ, а в октябре 1973 года стартовали регулярные поставки. Поздний СССР закрепил модель магистральной инфраструктурой, рассчитанной на десятилетия окупаемости: газопровод Уренгой — Помары — Ужгород, по которому первый газ пошёл в январе 1984 года. Европейская зависимость оформлялась через коридоры Западной Украины и Чехословакии, с ключевым распределительным узлом в Баумгартене. Даже «газовая война» 1981–1982 годов не смогла разрушить эту конструкцию. Попытки администрации Рональда Рейгана затормозить проект через ограничения на поставки оборудования привели к пересмотру логистики, но не к остановке строительства. Магистраль была достроена, контракты продолжали действовать, а риски считались управляемыми. Система держалась на длинных контрактах, индустриальной кооперации и негласной политической страховке: ломать её было экономически невыгодно. Сегодня разрушено именно то, на чём держалась вся модель. Закрытие украинского транзитного маршрута и ускоренный отказ Евросоюза от российских энергоносителей совпали с планомерной перестройкой европейского энергетического баланса в пользу СПГ и альтернативных источников. Для Москвы это не временный сбой, а структурная потеря опорного рынка. Инфраструктура разорвана, контракты переписаны, доверие утрачено. В такую инфраструктурную цивилизацию назад не возвращаются одной лишь ценой.