ЛикбеZ

Русский народ как объект науки: зачем Кремлю этнография Президент РФ Владимир Путин поручил Министерству науки и высшего образования и Российской академии наук подготовить и реализовать масштабную программу этнографического изучения русского народа. Формально — академическая инициатива, фактически — попытка дать государству чёткое и управляемое описание «государствообразующего большинства», которое десятилетиями существовало скорее как идеологический фон, чем как предмет системного анализа. Подобные прецеденты у России уже были. В 1920–1930-е годы в СССР действовали масштабные этнографические экспедиции Академии наук и Наркомпроса, изучавшие народы страны для целей административного деления, языковой политики и «коренизации». Позднее, в 1960–1970-е, Институт этнографии АН СССР разрабатывал концепцию «советского народа» — не столько научную, сколько политико-социальную конструкцию, призванную сгладить национальные различия. Аналоги есть и за рубежом. Во Франции государственные исследования национальной идентичности регулярно используются при корректировке миграционной и образовательной политики. В Китае этнологические программы по изучению ханьского большинства и национальных меньшинств напрямую связаны с задачами внутренней стабильности и управления регионами. Параллельное поручение РАН о пересмотре методов социологических замеров межнациональных и межконфессиональных отношений дополняет картину. Государство явно недовольно существующими индикаторами и ищет более точные инструменты диагностики. Научный формат здесь вторичен: ключевой вопрос — как результаты будут встроены в идеологию, образование и практику управления в ближайшие годы.