Священник Александр Лемешко

Есть одна вещь, которую молодой женщине сегодня почему-то почти никто не говорит вслух. Ей подробно расскажут, как строить карьеру, как стать независимой, как повышать свою профессиональную ценность, как получить ещё одно образование, открыть бизнес, заработать на квартиру, путешествовать, сначала «пожить для себя». Всё это само по себе может быть хорошим и правильным. Но почти никто не скажет самого простого: время идёт. Не абстрактное время человечества, а твоё собственное. В двадцать пять кажется, что впереди бесконечность. В тридцать — что ещё совершенно некуда торопиться. В тридцать пять вдруг обнаруживается, что десять лет прошли очень быстро. И рядом уже есть хорошая работа, квартира, машина, фотографии из поездок, уважение коллег, какая-то должность, всё то, ради чего когда-то откладывалась настоящая жизнь. Только иногда вечером в этой хорошей квартире становится очень тихо. Я вовсе не против женской карьеры, образования, бизнеса или профессионального успеха. Женщина должна раскрывать способности, которые дал ей Бог, должна учиться, работать, созидать, если у неё к этому есть призвание и талант. Но я против одной большой лжи нашего времени: будто всё в жизни можно отложить на потом. Нельзя. Есть вещи, которые действительно можно начать и в сорок, и в пятьдесят. Можно сменить профессию, получить новое образование, открыть своё дело, начать путешествовать, выучить язык. Но есть дар, у которого есть своё время. Женщина может то, чего никогда не сможет мужчина: дать жизнь другому человеку. Настоящему человеку — с глазами, характером, голосом, судьбой. Человеку, который однажды посмотрит на неё и скажет: «Мама». И мне кажется каким-то странным безумием, что современная культура постепенно превратила эту удивительную способность почти в помеху карьере. Когда читаешь рассуждения Натальи Касперской о демографии, понимаешь, что она говорит о том, что давно видно и без сложной статистики: общество научилось очень много говорить женщине о профессиональной реализации и почти перестало говорить о материнстве как о великом человеческом предназначении и огромной ценности. В Писании образ благополучной и счастливой жизни удивительно простой и очень земной: дом, достаток, земля, семья, дети, потом дети твоих детей. Псалмопевец говорит: «Сыновья твои, как масличные ветви, вокруг трапезы твоей». Это удивительный образ счастливой старости. Не человек в одиночестве перед телевизором с хорошей пенсией, а большой стол, шум, разговоры, дети, внуки, семейная память, множество лиц, в которых продолжается твоя жизнь. И в какой-то момент ты начинаешь понимать, что вот это и есть настоящее богатство. Сегодня мы привыкли надеяться на государство, на пенсионную систему, социальные выплаты, медицину, накопления. И это нормально. Государство должно выполнять свои обязанности перед пожилыми людьми. Но есть такая старость, которую не исправишь никаким размером пенсии. Когда некому позвонить просто так. Когда никто не скажет: «Мам, мы в воскресенье приедем». Когда в прихожей нет детских курток, на полу нет игрушек внуков, а за большим столом никто не говорит одновременно и не перебивает друг друга. Конечно, дети не рождаются для того, чтобы потом обслуживать родителей, и они ничего не должны нам за сам факт своего появления на свет. Но семья — это связь поколений. Сначала ты двадцать лет несёшь ребёнка на руках в самом широком смысле этих слов: кормишь, лечишь, воспитываешь, переживаешь, молишься за него, терпишь бессонные ночи, вкладываешь в него свою жизнь. А потом однажды наступает время, когда уже он берёт тебя под руку. Поэтому я иногда говорю вещь, которая сегодня звучит почти неприлично: лучшая пенсия — это дети. Не вместо государства, не вместо накоплений, не как финансовый расчёт и не как гарантия беззаботной старости. Речь совсем не об этом. Речь о том, что ты успел продолжить жизнь дальше себя, успел построить семью, успел вложиться не только в должность, карьеру и квадратные метры, но и в людей, которые будут жить после тебя. И если сейчас это читает молодая женщина, которая думает: «Дети потом. Сначала надо успеть пожить», — я бы попросил только об одном: не перепутай подготовку к жизни с самой жизнью. Не позволяй чужой моде убедить тебя, что материнство обязательно мешает самореализации, что ребёнок — это пауза, потеря возможностей или препятствие на пути к успеху. Иногда всё ровно наоборот: можно всю жизнь куда-то очень успешно идти, а потом однажды обнаружить, что пришёл совсем не туда. Должность можно получить позже. Деньги можно заработать позже. Квартиру можно купить позже. Карьеру иногда можно начать заново даже после сорока. Но некоторые двери имеют своё время. И самое страшное — не то, что они однажды начинают закрываться. Самое страшное — понять, насколько они были важны, уже тогда, когда стучать в них становится слишком поздно.